год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Человек перед Богом


Гефсимания и проблема страдания*

О. Матта Эль-Мескин (Матфей Бедняк)

Гефсимания — это место великой встречи: здесь человечество встретилось с Богом.

Неслучайно, что Иисус выбрал сад ночью — место, где Он мог ужасаться и тосковать и где душа Его скорбела этой поражающей скорбью — до смерти. Не в Эдемском ли саду Адам был обнажен грехом и вышел из присутствия Божьего, так что человечество в Адаме вступило в стадию отделения от Бога и в смерть?

И хотя верно, что человеческий род пережил полноту встречи с Богом в рождении Иисуса, это могло произойти только на основе принятия Иисусом полноты встречи с нами. В Гефсимании также мы пришли на встречу с Ним: нет встречи более значимой, чем та, которая происходит через соучастие в страдании — разве что соучастие в самой смерти, когда мы касаемся бессмертия.

Страдание, угнетающее нас в этой жизни, будь то в теле или в духе, до глубины измерено Иисусом: «душа Моя скорбит смертельно» (Мф 26:38). Нет иной скорби, могущей привести душу на грань смерти, кроме скорби позора и греха. Именно в Гефсимании Иисус принимает бесповоротное решение принять на Себя позор человечества. Он соглашается идти на предстоящий суд как обвиненный в богохульстве и злодействе — двух грехах, которые являются корнями всякого греха.

 

Как Иисус принял на Себя позор человека?

Принятие Христом человеческого позора — это таинство. Чтобы понять его, мы должны опустошить себя от всякого чувства и эмоции — немногие на это способны. Точно так же, как Господь принял нашу природу и соединился с нею без ее уничижения и без ущерба для Своей божественной природы, точно так же Он согласился на то, чтобы в Гефсимании Его тело приняло пятно нашего позора, не будучи им запачканным. Он принял на Себя грех не просто в мысли, или символически, или в воображении, ибо, как говорится в Библии: «Он грехи наши Сам вознес телом Своим на древо» (1 Пет 2:24).

На этот момент кто может постичь тайну Христа и сердцевину искупления?

Все, что мы можем сказать, — это лишь то, что, как Он возжелал воплощения и осуществил его Своею волею, так же, Своею волею, Он понес наш грех в Своем теле. А когда Бог изъявляет волю на что-либо, то так оно и есть. И если Его голод, жажда и усталость свидетельствуют нам, что Он воистину воплотился в человеческой природе, то мука, боль и страдание Его души свидетельствуют, что по Своей свободной воле Он таинственно принял то, что человечество имело возложить на Него на кресте.

Так же как жертвенный агнец в древние времена нес на себе грех человека и с ним умирал за грешника, без того, чтобы сам по себе агнец считался грешным, так и Сын Божий, «Агнец Божий» (Ин 1:29), берущий на Себя грехи всего мира, стал жертвою за грех для нас, но остался полностью безгрешным. «Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор 5:21). Он остался точно таким же, каким был: «святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес» (Евр 7:26).

Точно так же, как Он в нас стал жертвою за грех, оставаясь полностью безгрешным, так и мы, в Нем, всецело очистились от греха, хотя мы и грешные люди. «Он взял нашу часть и дал нам Свою, — так восхвалим, и прославим, и превознесем Его»[1].

Мы встретились в Гефсимании, и с этой встречей проблема страдания, сгибавшая нашу спину и сокрушавшая нашу душу, навсегда обретает свое разрешение.

 

До Гефсимании страдание было наказанием

Боль и скорбь, последующие за несчастьями, несправедливостью и бедами, и болезнь, унижение и деградация, их сопровождающие, оставались вопросом без ответа, кроме, разве что, слов «грех» и «наказание».

Страдание не вселяло надежды, поскольку не было исцеления от греха. А скорбь была горькой и разрушительной, поскольку не было выкупа от наказания.

Более того, несправедливое распределение страдания сбивало с толку, вызывая тревогу и недоумение. Невинный ребенок мог оказаться жертвой зла, страдания и муки точно так же, как порочнейший из людей. Иногда происходит так, что добрые и кроткие люди страдают больше, чем непокорные и распутные, и не получается открыть какой-либо закон или закономерность, управляющую распределением страдания. Почему? Потому что вместо Бога над человеком царствовал грех, а грех не знает закона. Закон греха — несправедливость, его правило — непостоянство, и его принцип — тирания.

Итак, если мы избрали грех по нашей собственной воле, можем ли мы обвинять Бога за то, что пали жертвой тиранического закона греха? Чтобы мы не могли винить нашего Создателя за страдания, выпавшие нам в результате греха, совершенного по нашей же собственной прихотливой воле, Бог послал Сына Своего, воплощенного в человеческом теле, пострадать страданием человека, хотя Сам Он и не заслужил страдания. В Гефсимании и после нее Сын Божий страдал, и Его душа скорбела смертельно, и пот Его был, как капли крови, падающие на землю, как если бы Он истекал кровью от некоей скрытой раны. 

Давайте обдумаем это: если грешный человек страдает, неся на себе груз боли, это происходит потому, что таков закон греха.

И если человек добрый страдает более злого, то потому, что закону греха подвержены они оба, а в правила греха не входит справедливое распределение.

И если невинное дитя страдает наравне со взрослыми, то потому, что это дитя греха, рожденное только к несправедливости и рабству.

Но почему Христос должен понести это непомерное страдание? Почему Его душа должна скорбеть великой скорбью, даже до смерти? Ведь Он родился от Духа Святого и чистой Девы, Он жил без греха и сказал: «Я есмь истина» (Ин 14:6). Не должны ли мы из этого заключить, что Христос добровольно принял Свое несправедливое страдание и согласился понести «с сильным воплем и со слезами» (Евр 5:7) чудовищный по несправедливости приговор?

Может быть, и правда, что есть люди, страдавшие несправедливо и наказанные более сурово, чем требовали того их грехи, но что мы скажем о Христе? В Своем страдании Он понес всю несправедливость и сокрушительной скорбью Своей души расплатился за весь грех. Как сказано у пророка Исайи:

 

«Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих; как овца, веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не отверзал уст Своих. От уз и суда Он был взят; но род Его кто изъяснит? ибо Он отторгнут от земли живых; за преступления народа Моего претерпел казнь. (…) Но Господу угодно было поразить Его, и Он предал Его мучению; когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное, и воля Господня благоуспешно будет исполняться рукою Его. На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством; чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет. Посему Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем» (Ис 53:4-12).

 

Затем боль стала даром

Так что именно Бог устранил гнет страдания, и его несправедливость, и тиранический закон — не посланием или законом, не откровением, не ангельским пришествием, но придя Сам как человек, понеся этот самый гнет и покорившись закону несправедливости, будучи истязуем, но не отверзая уст Своих. Христос таковым Своим принятием страдания придал самой боли иной ранг ценности, ибо после того, как она была заслуженным наказанием за грех, она стала жертвой любви и трудом искупления. С этой поры страдание перестало быть привязанным к греху. Покончено с ощущением, мучившим сердце и разум человека, что он наказан и платит воздаяние. Подобные чувства подрывали бы все его психологическое равновесие, нагружая заботой, тревогой и тягостным предощущением смерти, но теперь, если мы во Христе, мы можем проходить страдание на уровне Его страдания — не как справедливое воздаяние за грех, но как соучастие в страдании любви, самопожертвования и искупления. Боль, какую бы форму она ни принимала, во Христе превратилась в дар: «Да славят Господа за милость Его… для сынов человеческих» (Пс 106:8).

 

И соучастием в любви Христовой

Когда Христос подвергся чудовищным мукам, хотя не заслуживал понести и малейшую боль, Он преобразил смысл несправедливости страдания. Прежде человек, страдающий несправедливо, воздымал глаза к небу, дабы бросить Богу обвинение или просить Его о милосердии, но не получал ни отклика, ни ответа, ни утешения. Грех отрeзал человека от его Творца и безжалостно запер под один замок страдающего человека вместе с его мучителем, чтобы совместно гнать их к смерти и разрушению, ибо таков путь греха и то, куда он ведет. Теперь страдающий человек навеки свободен от греха во Христе: он не видит несправедливости в своем страдании, как бы велика ни была его боль и насколько полной ни была бы его невиновность. Он видит и чувствует, что его страдание не имеет никакого отношения к плате по счетам или искупительному наказанию за преступление, поскольку и жесточайшая боль или поистине вся боль человечества, собранная вместе, не в состоянии искупить и малейшего греха. Грех — это разрыв с Богом и выход из Его присутствия. Если бы страдание было наказанием и ничем иным, если бы мы платили по счетам, то кто же осуществил бы примирение? Если бы мы даже умерли, заплатив этим за грех, кто бы вернул нас к жизни и ввел в присутствие Божие?

Но Христос упразднил грех, и примирил, и вернул нас к жизни. Этим Он разорвал страшные узы, привязывавшие страдание к греху. Ибо отныне страдание — не соучастие в грехе Адама, но соучастие в любви Христовой.

Если мы во Христе, не имеет значения, как сильно мы страдаем и насколько велика наша боль, — наше страдание никоим образом не связано с тем, заслуживаем ли мы эту боль. Страдание больше не служит ни расплатой за что бы то ни было, ни средством искупления, ни наказанием за что-либо. Ведь это грех распорядился, чтобы страдание было формой расплаты, или искупления, или наказания, а Христос упразднил грех, уплатив ему по счетам, искупив его и понеся его наказание.

Значит, теперь человек страдает ни за что — безо всякой причины или основания, а это и есть тот тип страдания, который понес Христос! Это литургия страдания любви, самопожертвования и искупления. Это соучастие в Божестве, «если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим 8:17).

 

И, наконец, соучастием в славе и радости Воскресения

Понятен ли нам теперь смысл высказывания: «Потому что вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (Флп 1:29)? И заметно ли нам, что боль, после того как была наказанием, во Христе стала даром? И что дар страдания, не обусловленного грехом, — это неизбежно соучастие в славе?

Если мы обратим внимание на слова апостола Иакова: «С великою радостью принимайте, братия мои, когда впадаете в различные искушения» (Иак 1:2), — мы обнаружим, что любое страдание любого рода неизбежно связано со Христом и что мы должны принимать его с радостным благодарением, зная, что «по мере, как умножаются в нас страдания Христовы, умножается Христом и утешение наше» (2 Кор 1:5).

Итак, мы более не страдаем за грех, но за Христа. Всякая боль не во Христе есть грех, а боль греха — смерть.

Страдания человека, живущего со Христом, не считаются результатом греха. Это страдания праведности, это радость и мир: «Ныне радуюсь в страданиях моих» (Кол 1:24); это соучастие в высочайшей жертве любви, которую Христос предложил через Свое страдание и сделал совершенной через Свою смерть: «…чтобы познать Его (…) и участие в страданиях Его, сообразуясь смерти Его» (Флп 3:10).

Если мы во Христе, то чем больше возрастают наши страдания, тем больше, в действительности, возрастает наше участие в этой жертве. Крепнет связь между нами и Воскресением с его радостью. Таким образом, смысл несправедливого страдания изменился прямо на противоположный: будучи прежде жестоким насилием под законом греха, господствовавшим над миром, теперь оно стало мерой великого дара и признаком готовности к славе и радости Воскресения. «Потому что закон духа жизни во Христе Иисусе освободил меня от закона греха и смерти» (Рим 8:2). Апостол Петр говорит также из собственного опыта: «Ибо то угодно Богу, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо» (1 Пет 2:19).

Благодарение Богу Отцу и Господу Иисусу. «Да славят Господа за милость Его… для сынов человеческих» (Пс 106:8).

Все вы, страдающие, утешьтесь, потому что ваша боль уже не результат греха, а соучастие в любви и Гефсиманском страдании.

Все вы, скорбящие и плачущие, возрадуйтесь, потому что ваша скорбь не к смерти. В страстях Христовых она сохраняется для Воскресения.

 

Перевод с английского

Татьяны Прохоровой


 

[1] Из коптского богослужения: Богородичен в пятницу.

 

 


* Из книги «Со Христом в Его Страсти, смерти и Воскресении» о. Матфея Бедняка (Матты Эль-Мескина), впервые опубликованной на арабском в 1961 г.

 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master