год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Свидетельство


Давид.

В маленькой деревушке Тэзе*

 

Татьяна Мазепина

Асфальтовая дорога, ровные ряды кустов с обеих сторон — зеленые, несмотря на январь месяц. А вот небо январское — серое, плотно запахнувшееся на зимнюю спячку. Поэтому вечер наступает так быстро и незаметно, что остается удивляться его незлобному коварству. Но фонари, как расставленные вдоль дороги часовые, самоотверженно несут свою службу, рассеивая сумерки, зиму, туман.

Я иду по тротуару и понимаю, что эта деревушка могла бы находиться в самом любом месте на планете, ну, уж точно на просторах моей родины, с дорогой, фонарями, кустами, сумерками… И все-таки здесь она особенная. Я иду, а мне навстречу, искренний и радостный, летит колокольный звон. Он призывает на вечернюю молитву, куда иду я и все остальные люди, которые живут сейчас в этой деревушке. Она находится во Франции и носит название «Тэзе». На карте, если провести пальцем от большого города Лиона к городку поменьше Дижону, потом маленькому Макону, совсем маленькому Клюни, рядом будет крошечная деревушка Тэзе.

Семьдесят лет назад один человек — брат Роже — основал здесь экуменическую общину. Сейчас она активно принимает молодых людей: верующих и атеистов, крещеных и некрещеных, католиков, протестантов, православных…

Очень сложно, может быть, даже невозможно рассказать о Тэзе так, чтобы выразить все, что оно дарит, чем одаривает… Я и не буду пытаться. Расскажу лучше одну простую историю об одном простом молодом человеке.

Его зовут Давид. Я познакомилась с ним зимой, тогда же, когда и по-настоящему близко познакомилась с Тэзе. До этого приезжала пару раз летом, когда многоязычная пестрая толпа была, как море, которое, не жалуя штиль, пенится, искрится брызгами, волнуется и волнует. А мне тяжело, когда вот так качает в разные стороны. Наверное, у меня морская болезнь. Поэтому я решила приехать в Тэзе зимой, в январе, когда там почти никого нет. Восемьдесят братьев, которые приняли на себя монашеские обеты, волонтеры — тоже человек восемьдесят, сестры ордена святого Андрея, которые приезжают в Тэзе из соседней деревушки Амёни помогать — все это «почти никого», по сравнению с летом, когда в Тэзе может быть до пяти тысяч одних только молодых людей-паломников.

Значит, я стала приблизительно восемьдесят первым волонтером. Волонтер — это тот, кто приезжает в Тэзе на больший срок, чем одна-две недели, например, на месяц, или на три, или на полгода, или на год. Волонтеры работают тут бесплатно — добровольцами, и живут, и три раза в день ходят на молитву в один общий храм для крещенных и некрещеных, протестантов и католиков… Кто же эти молодые европейцы, которые съехались в маленькую деревушку на юго-западе Франции, чтобы поработать, пожить, помолиться. О, каждый из них достоин отдельной песни (в широком литературно-художественном смысле этого слова)!

Доменик

Доменик — прекрасная девушка из канадского штата Квебек с огромными сказочными глазами и кудрявыми волосами. Она уже год проработала волонтером с умственноотсталыми людьми в Испании. Поток ее энергии, доброжелательности и деятельной любви кажется неиссякаемым. А креативность доходила до того, что из разноцветного полосатого шарфа она умудрялась смастерить себе колготы.

Сара

А Сар-р-ра, как она произносит свое имя, из Каталонии, как она отвечает на вопрос "Where are you from?" («Откуда ты?» — англ.). Поет и играет на скрипке. И улыбается так, что кажется, это третий, абсолютно равнозначный первым двум талант, которым одарил ее Господь.

Хосе из Пуэрто-Рико не вызвал у меня вначале никаких эмоций, когда небольшой компанией мы лепили снеговика. Но слово за слово, шаг за шагом, один комок снега за другим — и этот высокий с коричневой кожей парень начинает вызывать у меня восхищение даже больше, чем эта снежная баба (которая на юго-западе Франции редкий гость). Его можно было бы назвать трудоголиком, если бы я не знала, что все то, что он делает, он делает не ради работы и не ради себя, а ради чего-то другого, точнее, ради Кого-то.

Хосе

И вот таких — вызывающих восхищение, изумляющих, достойных отдельной песни — там было восемьдесят человек. И меньше всего восхищения, изумления, песни из них был достоин Давид. То ли из Португалии, то ли из Франции?.. Он толком-то и не может объяснить. Плохо владеет английским, но, видимо, не только им. Смуглая кожа, черные волосы, черные глаза свидетельствуют в пользу Португалии. Но говорит на французском, как на родном, значит, скорее всего, просто эмигрировал с семьей.

Мы работали в одной команде "deep cleaning" — глубокая чистка — мыли души. Оттирали грязь, отмывали плесень на стенах, дезинфицировали. Настоящая работа, которая могла бы даже приносить удовольствие, если бы не… поток грязных шуток, пошлых жестов, двусмысленных знаков внимания со стороны Давида. Здесь не поможет ни антибактериальный мусс, ни жесткая губка, ни физические усилия. Здесь "deep cleaning" под силу разве что братьям Тэзе.

По вечерам мы встречались в Намасте — комнате в Эль-Абиоде... Эль-Абиод — такое же место, как и Ла Морада… В общем, приедете, поймете все сами.

Давид, вечно небритый с взъерошенными волосами, перекосившимися очками, смотрит на меня то как волк, то как ягненок.

— Давид, а зачем ты приехал в Тэзе? — однажды спросила я.

Он подумал:

— Я хочу решить, что мне делать в моей жизни, я не знаю.

 

Прощаясь, он дал мне свой электронный адрес:

— Я хочу, чтобы ты мне написала.

И прибавил что-то типа «детка», заставив меня этим избавиться от листочка с адресом при первой же возможности.

 

Работа — мойка посуды

Я вернулась в Тэзе через пять долгих месяцев, в августе. Почти никого из моих январских друзей-волонтеров уже не было. Из тех, кто был, некоторые — Элена из Румынии, Сар-р-ра — конечно, очень мне обрадовались, а некоторые — Майкл из Канады, Тобьес из Германии (ну, о Хавьере я и не говорю, он и тогда был очень заносчивым) — даже не пожелали здороваться вначале. «Странно, — пожимала я плечами, — неужели я так сильно изменилась… или не я?!»

Работе, которая мне досталась, я обрадовалась — координирование на кухне. Организовывать приготовление (непосредственно готовят повара) и раздачу ужина. Все хорошо, но на листочке с работой в качестве лидера нашей команды значится какой-то Давид.

— Этот Давид, он португалец? — тереблю я Марио — молодого уверенного немца, который заменяет Давида в первый день.

— Да, он вроде говорил, что он из Португалии.

— С черными волосами? — продолжаю я нервные приставания.

— Да-да.

— Шутит всегда…

— Угу.

— Нет, только не это!

Работа на тракторе

Работа оказалась непростой (зато не скучной), а уж для лидера группы она непростая вдвойне.

— Всем спасибо! — заканчивает рабочий день в 22.00 выложившийся Марио. — Завтра с вами будет Давид.

— Неужели он справится?.. — бросаю я риторический вопрос…

На следующий день прихожу на кухню и узнаю со спины именно того Давида. Он в кругу ребят из команды, которые внимательно слушают нового босса. Осторожно трогаю за плечо. Узнает ли? Оборачивается… и вдруг — широкая улыбка, широко расставленные руки, крепко обнимает:

— Очень рад тебя видеть!

— Ты изменился.

Сам указывает на коротко подстриженные волосы:

— Прическа, очки.

Вместо очков линзы.

Гладко выбритый. Темно-серая глаженая рубашка, джинсы.

Но я по-прежнему абсолютно уверена, что он такой же, как и раньше: не то что с грязной стеной в душевой — с собой не может справиться.

Давид — крайний
справа

Мы, наконец, принимаемся за работу. Я вдруг слышу четкие указания на хорошем английском, перемежающиеся остроумными шутками. Иногда приходилось торопиться, тогда самое сложное Давид брал на себя. Тут уж ни тени улыбки, серьезное сосредоточенное выражение, испарина на лбу. Он работал больше всех, как и подобает настоящему начальнику. И даже когда, накормив две тысячи молодых паломников, мы сами сели, наконец, за ужин, он пришел позже всех. Шутит, благодарит, улыбается. Я смотрю на него во все глаза — то как волк, то как ягненок. Он встречает мой взгляд и еще шире расплывается в улыбке, искренней и чистой, несмотря на кетчуп на верхней губе.

 

В последний день работы мы все принесли фотоаппараты. Давид великодушно разрешил нам сниматься, даже во время работы. Он сам оставлял все и бежал в самую середину кадра, потому что без него мы не желали фотографироваться.

Я хотела поговорить с ним, спросить, знает ли он теперь, что делать в жизни, но не успела, потому что ушла в тишину (молчание на одну неделю). Это не всегда легко — не иметь возможности поговорить, опереться на кого-то близкого, но всегда полезно. Однажды во время этой недели мы встретились с Давидом на дороге. Он сдержанно улыбнулся и приложил руку к сердцу в знак приветствия.

И уже не было тяжело. Ведь ты не один в этой маленькой деревушке Тэзе. Ты с такими людьми, которыми словно одарен, которыми не можешь не восхищаться, не изумляться, которым непременно посвятил бы песнь (в широком литературно-художественном смысле этого слова), если бы только умел.

21.09.2010

 

Фотографии автора

 


* Другие материалы об общине Тэзе см.: «Дорога вместе», №№ 1/2000 (Оливье Клеман. «В поисках смысла». Надежда Кулейкина. «Sick for Taize»), 1/2001 («В приближении счастья». Письмо из Тэзе 2001), 4/2002 (Татьяна Яковенко. «Записки из тишины»), 1/2003 (Европейская встреча молодежи в Париже. Приветствие Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, «Бог может только любить». Письмо из Тэзе 2003), 3/2005 («И настанет мир». Письмо из Тэзе 2005; Данила Ангелин. «Белый голубь»), 1/2008 (Паломничество доверия на земле. Зимняя встреча Тэзе в Женеве).

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master