год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Лики современной культуры


Возвращение в Эдем, или как обрести пасхальную радость.
Библейская тема в творчестве Елены Черкасовой

Ирина Языкова

Тайная Вечеря

Библию недаром называют Книгой книг, она охватывает собой тысячелетия и историю многих народов, Библия — это целая вселенная, но в ней есть место для каждого. Эту книгу читают и толкуют уже не один век, но каждый воспринимает ее по-своему. Кто-то видит в Библии драму человеческой истории, кто-то — божественное откровение, кто-то ищет в ней богословские глубины, кто-то основывает на ней моральный закон. Для Елены Черкасовой Библия — это история любви Бога и человека: красота Песни песней и поэзия Псалмов, мудрость Екклезиаста и вдохновение Пророков, эпический размах книги Бытия и неисчерпаемая милость Евангелия — на каждой странице этой Книги она находит послание любви. Именно это и пытается передать художница в своих работах, будь то живописные полотна или графические листы. Да и среди современных художников иллюстраторов Библии множество. Но Елена Черкасова нашла свой ракурс, свой язык и свою интонацию в передаче библейских сюжетов. Меньше всего мне хотелось бы называть ее картины иллюстрацией Библии. Скорее, это переложение Священного Писания на язык художественных образов, причем весьма своеобразных (да простится мне эта тавтология). Картины Черкасовой — это сопереживание Библии, проживание ее каждого эпизода, поток бытия, в который, как в воды реки, входит художник и приглашает с собой зрителя. И еще здесь важно отметить, что ей удалось подобрать золотой ключик к Книге книг, имя которому — любовь.

«Я пишу картины, таким образом приближая к себе любимое. Например, с царем Давидом я познакомилась, читая Псалтирь, потом, позже, прочла книги Царств, потом написала картины "Юность Давида", "50-й псалом"… Эти картины сделали меня художником, и ими же я смогла сказать царю о своей любви. Так и другие картины пишутся». — Так объясняет свое творчество Елена Черкасова.

Завет о радуге

На фоне современного искусства, очень разнообразного, громко заявляющего о себе, дерзкого, а порой и агрессивного, Елена Черкасова выделяется особой, некричащей манерой, которую сразу узнаешь. В ее картинах сочетаются тишина и полнокровность жизни, ясность и даже трезвость мышления и ощущение тайны бытия, яркая образность и оптимистическое восприятие мира, мудрость и детский восторг перед чудом. Сегодня художников гораздо чаще привлекают темные стороны жизни, они охотнее изображают человеческие грехи, пороки общества, язвы мира, глубины подсознания, если их интересует духовность, то непременно инфернальная. Словом, ад современному человеку понятней, чем рай, поэтому на выставках современного искусства зритель редко испытывает радость. Елена Черкасова дарит зрителю радость, дарит щедро, делясь с каждым тем, что ее переполняет. А переполняют ее вера и любовь к Богу, ликование и благодарность за дар жизни. «От избытка сердца глаголят уста», — эти слова Св. Писания с полным правом можно отнести к творчеству Елены Черкасовой.

История ее творчества проста и сложна одновременно, и похожа на притчу. Родилась Елена Черкасова в 1959 г. в Москве. Окончила художественную школу, писала фантастические картины, портреты, вела богемный образ жизни, как многие художники в 1970-х. В 21 год уверовала и пришла в Церковь. Но, став христианкой, забросила живопись. Когда человек узнает Бога, Творца неба и земли, Бога, каждый день творящего чудеса, собственное творчество кажется ничтожным, ненужным и даже греховным. Самовыражение, поиски славы для христианина теряют всякий смысл. Так произошло и с Еленой Черкасовой: она выбросила холсты и краски, как в евангельской притче, — отдала все за жемчужину Царства Божия.

Сватовство Ревекки

Но Бог ей вернул талант, и через пятнадцать лет молчания в ней забил новый источник творчества, теперь уже вдохновленный верой. Весьма символично, что первой картиной после долгого перерыва была «Юность Давида», которую она написала в 1996 г. Как Давид, она нашла тот язык, на котором можно славить Бога — Творца и Спасителя. Ее картины — это псалмы, гимны, песнопения, гимнография в красках.

Елена Черкасова признается, что ее новый язык совершенно не похож на то, что было раньше. Но откуда она восприняла свой стиль? Конечно, у нее были предшественники, и они легко угадываются: фаюмский портрет, древние каппадокийские и грузинские фрески, Пиросмани, Шагал, русский лубок и т.д. Эту «художественную родословную» можно продолжать, как ряды библейских поколений, но это только свидетельствует о ее укорененности в культуре, что не только не исключает ее самобытности, а, напротив, органично ее обуславливает, как хорошо удобренная почва дает силы здоровому и сильному дереву с добрыми и вкусными плодами.

Сотворение человека

Большинство сюжетов ее картин — из Библии. Это живописные полотна и графические серии. Есть целый цикл графических листов, подробно иллюстрирующий Евангелие от Марка. Но все работы художницы далеки от простого иллюстрирования текста. Рожденные живым отношением со Словом Божьим, образы Елены Черкасовой очень личностные, глубоко прочувствованные, пропущенные через сердце. В ее картинах нет банальных решений. Это всегда образ-откровение, образ-отношение. Цветовые сочетания порой неожиданны, живописная манера непосредственна, художницу заботит не внешняя форма, а внутренний смысл, и потому образ рождается гармоничный, совершенный и по-настоящему прекрасный. Кажется, художница работает на одном приеме — застывшие фигуры, выразительные жесты, крупные головы, большие глаза. Но это не штамп, а иконографичность: повторяемость приема призвана направить наше внимание внутрь смысла, как в древних песнопениях повторяемость мелодического рисунка способствует медитативному постижению слова. А именно Слово — Слово Божье как текст, и воплощенное Слово, Христос, — составляют смысл ее живописных медитаций.

Слово и зрительно присутствует в ее картинах. Надписи возникают на полях, накладываются поверх изображения, иногда буквы, словно семена, рассыпаны по полю картины. На многих картинах мы видим целые фразы: молитвы, размышления, пояснения. Часто слова вплетены в ткань изображения и сами становятся нитями этой ткани. Это попытка показать, что слово и образ имеют один источник, что они перетекают друг в друга. Слово сеется и прорастает, и обретает контуры райского сада.

Адам и Ева внова в раю

Некоторая наивность и детскость ее стиля продиктована тем, что она хочет избежать пафоса и уйти от поучения, затрагивая вечные темы, открывая глубины смысла. В этом ее смирение перед бездной Премудрости Божьей, перед которой все человеческие мудрствования всего лишь детский лепет. Но это и лепет того, кто ощутил радость Божьего усыновления. Это и глоссолалия — говорение на райском языке «воздыханиями неизреченными».

Детскость — это и библейское условие нашего вхождения в рай: «Если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное». Но мы так часто забываем, что мы дети Божьи. Елена Черкасова напоминает об этом. Только дитя Божье так может увидеть сотворение мира: Бог, отдыхающий в раю, спит блаженным сном после трудных дней творения, а Адам и Ева как дети играют возле Него, а рядом, тоже как дети, летают и играют ангелы («Сотворение человека»).

А вот просто пророческая картина — «Адам и Ева снова в раю». Уже не дети, а седовласые Адам и Ева стоят возле древа жизни, и в их усталых фигурах ощущается блаженство конца пути, тихая радость возвращения домой.

Райское ощущение разлито и в картинах, кажется, прямо не связанных с темой рая. Например, «Сватовство Ревекки» написано по-детски радостно, открытыми цветами, потому что речь идет о любви. И головы верблюдов, тянущихся к источнику, повторяют это движение сердца Ревекки, прижимающей к груди кувшин, который кажется олицетворением ее переполненной предчувствием любви.

А вот Христос и Ной, обнявшись, сидят под радугой и общаются как добрые друзья («Завет о радуге»), а вокруг гуляют животные «невиданной красы». Это ли не райский образ? Бог снова объясняется в любви человеку, раскаиваясь в том, что наслал потоп, и обещает ему вечный завет спасения.

Даже Иона во чреве китовом, переживающий драму непослушания, воспринимается почти по-райски, ведь рыба, его проглотившая, своей красотой напоминает о том, что Бог с любовью творил этот мир и не хочет смерти грешника, но всеми возможными и невозможными путями ведет человека к спасению.

Брак в Кане Галилейской

Особое настроение возникает при рассматривании (а оно не может быть мгновенным, а очень внимательным и детальным) графических серий художницы. Они, главным образом, посвящены Евангелию. Сдержанная цветовая гамма подобна монодии — одноголосному пению, где цвета звучат в унисон, чтобы дать звучать слову, расцвести смыслу.

«Брак в Кане Галилейской» изображен как прообраз Евхаристии и в то же время — перекличка с «Песнью песней»: двойной ритм фигур — в глубине жених и невеста, на первом плане Христос и Богоматерь — напоминает о брачном пире, который Бог приготовил для людей. И Господь может превратить воду в вино, как сделал Иисус в Кане, и сделать праздник жизни более радостным и счастливым. Но жесты руки Христа и Богоматери не случайно указывают на агнца, лежащего на блюде, потому что вино становится Кровью, а хлеб — Телом Христовым, и Агнец приносится в жертву во имя того, чтобы Жених и Невеста обрели друг друга. Этот простой, на первый взгляд, сюжет многократно повторяется Еленой Черкасовой, и кажется, что каждый раз она уточняет смысл и углубляет его понимание.

Усмирение бури

Часто один и тот же сюжет она повторяет и в графике, и в живописи. Но каждый раз по-новому. Вот, например, «Усмирение бури». В графике художница трижды изображает склоненную фигуру Христа (символ Троицы) над утлой лодочкой, которую, словно щепку, носит по бурлящему морю. И в этой склоненной фигуре столько трогательной заботы, что начинаешь лучше понимать утешительные слова Спасителя: «Что вы так боязливы, маловерные?!» А в живописной версии иная трактовка. Здесь мы видим Христа, сидящего в лодке вместе с учениками, Спаситель, как сказано в Евангелии, заснул на корме во время бури. Но у Черкасовой это не сон: глаза Христа закрыты и руками Он обнял голову, но в этом жесте ощущается почти отчаянное: «Доколе!» И уже иначе слышишь слова Спасителя: «Что вы так боязливы, маловерные!» При этом широко раскрытые от страха глаза апостолов тоже весьма красноречивы: без Христа им не остаться в живых.

«Живописью ангельского чина» назвал картины Елены Черкасовой искусствовед священник о. Борис Михайлов. А мне хотелось к ее произведениям отнести то определение, которое Майя Кучерская дала своей книге, — «чтение для впавших в уныние». Я уверена: произведения Елены Черкасовой являются лекарством для души, школой пасхальной радости, настоящей Благой вестью. Часто на выставках зрители спрашивают: «А что художник хотел сказать?» Так вот, Елена Черкасова своим творчеством хочет сказать зрителю: не бойся, только веруй! Жив Бог, и жива душа твоя!

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master