год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Да будут все едино


Свидание с Польшей

Александр Зорин

Посвящается Эльжбете Янус

Рухнувший 10 апреля с.г. авиалайнер на Смоленской земле еще раз напомнил миру, что здесь произошло в 40-м году минувшего столетия. Напомнил и нашим соотечественникам, которые, может быть, менее всех знали об этом, а, может быть, более всех забывчивы. В начале перестройки русская пресса писала о кровавом злодеянии в Катыни, санкционированном генсеком Сталиным и его приспешниками. Здесь, под Смоленском, в 1940 году органами НКВД были расстреляны 22 тысячи польских граждан.

Польская делегация во главе с президентом Лехом Качиньским летела почтить память своих безвинно-казненных братьев. И вот, сама оказалась безумной жертвой непредумышленных обстоятельств. Не хочу употреблять слово «случайных», ибо все в нашей жизни взаимосвязано.

Многим мы обязаны Польше, настолько многим, что не исчислить всей суммы ее благодеяний, особенно в тоталитарный период нашей общей истории. Что ни говори, а польская Солидарность подтолкнула процесс нашей перестройки.

Очерк мой — посильная и, надеюсь, незапоздавшая благодарность нашим братьям по вере.

 

В 1978 году наша семья ждала гостей из Польши. Я должен был на десять дней прописать у себя священника, который в официальных бумагах значился руководителем музыкальной группы. Честно сказать, я решился на это не без некоторой опаски — меня только что приняли в Союз писателей. «Руководителем» оказался молодой, улыбчивый и деликатный, как девушка, Адам Гонсер, с ним приехали три очаровательные студентки — настоящий квартет. Священник с гитарой, да еще в окружении таких веселых прелестниц — для нас, православных, это было большой неожиданностью, а для благочестивой моей тещи — сущим соблазном. Священник расчехлил гитару, снял струны и... извлек из гитары одну за одной десятка полтора Библий. — Теперь на ней можно играть, — пояснил он свой рискованный фокус.

Эльжбета Янус, Евгений Рашковский,
Александр Зорин

Вся Светлая седмица во многих семьях нашего прихода прошла в сопровождении гитары и неутомимого квартета, мы передавали их чуть ли не с рук на руки, опасливо поглядывая по сторонам.

Однако это были не первые ласточки из страны, которая и при большевиках по праву могла называться католической. Свечи, крестики, молитвословы (православные, разумеется), «тамиздатовские» книжки долетали к нам и раньше на чьих-то отважных крылышках. И вот наконец мы сами могли поехать в эту страну... 1988 год. Рождество. Монастырь ордена михаилитов под Варшавой. Довольно большая группа православных христиан разместилась на гостеприимной мансарде. Торчком стоящие подушки в белоснежных наволочках повторяли формой и свежестью остроугольные салфетки на гостеприимных столах в трапезной. Нам, приехавшим из голодной Москвы, обилие и калорийность монастырской кухни казались избыточными. Хозяева нас успокаивали: «Не переживайте, у вас тоже наступит воля, и в магазинах появятся продукты».

Но мы больше переживали по другому поводу. В рождественские дни, когда вся Польша от мала до велика поет колядки, — мы молчали, как рыбы. Когда же нас просили что-нибудь спеть, исполняли рождественский тропарь, или «Богородице Дево, радуйся», или «Царю небесный» — то, что знали из церковной службы, но не более того. В общем веселии рождественских праздников мы скорее были слушателями и зрителями, чем участниками. Прав был наш батюшка, отец Александр Мень, когда предупреждал, просил, настаивал: «Сочиняйте свои песни!»

Польша возвращала нам утерянное. Мы застывали в благодарности, потому что получали то, что, казалось, утеряно навсегда. А именно: человеческие отношения, везде — на улице, в транспорте, в храме, в знакомом и незнакомом кругу. Правда, оговорюсь: это было время, когда наши челночники еще не оккупировали местные рынки. Еще поляки не вкусили базарного советского хамства, экспортируемого вместе с дешевым товаром. Хотя и на хамство реакция была не однозначна. «Они помогают нашему карману, — мирно рассуждали покупатели, — эмалированный чайник в магазине стоит в два раза дороже». Грубость и нечистоплотность бывшего «старшего брата» теперь оплачивалась с лихвой...

Уличный эпизод из того, светлой памяти 88-го года. Мы с детишками ищем спортивный магазин, глазеем на витрины, разбираем светящуюся рекламу. «Вы русские?» — обращается к нам пожилой господин. Выясняется, что он жил до войны в Воронеже, но не забыл России, — рад случаю поговорить по-русски. «Не обидится пан, если я дам его детям немного злотых на шоколад?.. У вас тоже скоро будут воля и такие же витрины...»

Польша, только-только разомкнувшая коммунистическую клешню на своем горле, понимала нас, как никто. Почти испепеленные в объятиях грозного соседа и наконец вырвавшиеся из них, поляки видели в нас таких же погорельцев. И нисколько не оскорбительно их уличное участие, которое мои дети запомнили тогда, может быть, лучше, чем евангельскую притчу о милосердном самарянине.

Деревянная церковь в Лясках под Варшавой

Но вот — Ляски, «заклад для невидомых», то есть приют для слепых. Он прячется в лесу, в пушистых, распростертых над крышами соснах. Деревянный храм, куда гуськом, держась за руки, сходятся на мессу больные дети. Ведет их воспитательница или монахиня, и в этом шествии очень они похожи на утят, аккуратно следующих за расторопной мамой. На мессе они поют и сами читают Священное Писание, щупая пальцами выпуклый текст. В Польше Библия доступна слепым. Матушка Херонима перевела с помощью азбуки Брайля Евангелие и на русский язык. Но из сотни экземпляров, которые были напечатаны в том году, в Россию ушло всего несколько штук... Я вспомнил стеллажи в длинных коридорах московского центра для слепых, плотно заставленные сочинениями классиков марксизма-ленинизма. Ленин по Брайлю был издан полностью. Различного калибра тома на железных полках ждали своего часа, как патроны в обоймах, как тяжелые боеприпасы...

Сестра Прокседа. Монастырь в Лясках

Матушка Херонима повела меня в свою конторку, где работает за компьютером. Довольно далеко от того дома, где она живет. Подала мне руку и зашагала уверенно, как если бы слепым был я, а не она. Отперла ключом одну дверь, другую, подошла к телефону, набрала номер и предупредила охрану. В комнате отдернула штору, отворила окно. «Душный воздух, сушит машину», — пояснила мне. На компьютере она работает, как пианист, мягко и быстро перебирая клавиши. Экран у компьютера американский, клавиатура — немецкая, память — шведская. Весь мир подсоединен к Ляскам. Но матушка Херонима считает, что в Германии школы для инвалидов намного совершенней. «Например, в интернате для слепоглухонемых, — говорит она, — есть актовый зал, где пол передает вибрационные колебания. Благодаря чему дети учатся танцевать». В течение многих лет мать Херонима ездила в Германию переводить Новый Завет на родной язык и на русский — пока здесь, в Лясках, не появилось современное оборудование.

Мне подарили несколько фотографий. Мальчик читает Евангелие... губами. Он слепой, и у него парализованы руки. И все-таки он способен ощутить, осязать буквы. По той же азбуке Брайля он узнает текст Священного писания, читая губами. Как притягательно Слово! Человек пробивается к нему всем своим духовным и физическим существом. Не видят глаза — видят руки; не действуют руки — тянутся губы навстречу Истине, миру, от которого его отторгает недуг.

На другой фотографии дети резвятся в море. Облепили надувную лодку, опрокидывают ее и сами шлепаются в воду. Звонкие брызги, звонкие голоса… Не верится, что это слепые дети.

Священник Бронислав Дембовский, бывший настоятель костела св. Мартина (теперь он епископ), собрал приход на базе францисканского ордена. Этот костел — центр обширного движения, помогающего калекам, слепым и вообще несчастным людям. Священники, монахини — старые и молодые — все преданно и неотступно служат одному делу. В советское время именно из этого храма приходили в Россию бесплатные лекарства, в первую очередь для тех, кто сидел в тюрьме.

Янина Боджинская

Дембовский подписал документ, в котором значилось: «Предъявитель сего сопровождает вещи для православного прихода в России». Предъявителем был я, а вещей набралось столько, что на вокзал пришлось добираться на двух такси. Я волновался: таможенные чиновники могут не пропустить... «Ничего, — ободрили меня провожающие, — мы будем молиться». Около вагона поджидала кучка людей... У каждого что-то было в руках: сумка, торба, коробка, письмо, цветы, шоколадка — то, что мне предстояло передать на московском вокзале встречающим. Больших вещей в общей сложности оказалось двадцать... Двадцать первую — вместительную сумищу — спешно просовывали в окошко, когда поезд уже тронулся. Мне было весело и ни капельки не тревожно. Во-первых, бумага от епископа, а во-вторых, молитва верных друзей. Надо ли говорить, что таможенники не обратили внимания на количество груза, даже не зашли в купе... И, чтобы закончить с вещами, отдав дань неотступному материализму, скажу последнее: я до сих пор ношу бутсы, подаренные мне тогда добрейшими Дубаневичами, которую зиму выхожу сухим из московской безбрежной слякоти.

В Лясках провела свои последние годы Янина Боджинская. Жила она в маленькой комнатушке, где стол заменяла доска, лежавшая на ящиках с книгами. Ее компаньоном был сибирский кот, к которому она вежливо обращалась: проше бардзо... У нее спокойное светлое лицо. 27 лет она отбухала в советских лагерях и ссылках. И лишь в 1972 году вернулась в Польшу. Янина не считает это время гибельным для себя. «Я узнала о людях столько, — говорит она, — что поняла, в каком катастрофическом положении они сегодня находятся». Она не расстается с Иисусовой молитвой, ставшей для нее жизненным стержнем, а не просто молитвенной медитацией. Уезжая из СССР, она написала стихи — признание в любви городам и весям, что невольно оказались ее каторгой. Столь высокое чувство редко встретишь у моих соотечественников...

...Осенние сумерки надвинулись на тихое кладбище, до которого от поселка рукой подать. Меж строгих и частых крестов видна подвижная фигурка священника. Он забежал помолиться. Зажег свечу перед могилой Боджинской, подняв руки к небу... А через минуту уже посмотрел на часы и направился к выходу. В прошлом году у этой могилы мы с ним молились вместе. «Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, рабе Твоей...» — пели мы оба, и я и он, по-русски.

За минувшие годы я не раз побывал в Лясках, припадая к родничку любви в этом многострадальном месте. Старшую группу девочек опекают здесь три воспитательницы и общая любимица — добродушная дворняга Саба. Погавкав для порядка, лежа на крыльце, Саба разрешает перешагнуть через себя. В то воскресенье мы решили поехать в Варшаву в костел св. Станислава Костки, где служил и где теперь похоронен Ежи Попелушко. Намечалась месса священников харизматической общины[1]. Служили они на балконе, выходящем на площадь. В толпе молящихся, растекшейся далеко за церковную ограду, было много инвалидов — в колясках, с палочками...

Богослужения харизматиков не отличаются от традиционных. Разве что по форме: много современной экспрессивной музыки, долгая проповедь. Последняя бывает искусно выстроена. В тот день я почувствовал, как проповедник, развивая содержание, ведет его крещендо, с помощью интонации и голоса, к захватывающим высотам фортиссимо... Здесь-то и случаются чудеса, о которых народ наслышан. Женщина на костылях протискивается сквозь ряды молящихся, добирается наконец до балкона и, подняв костыли над головой, отбрасывает их в сторону. К сожалению, я не мог разобрать, произошло ли чудо на наших глазах, именно в тот момент, или раньше, а сегодня она свидетельствует об исцелении?..

Но больше, чем чудеса, меня занимало состояние девочек, которых Ева Карниевская привезла из Лясок. Они ведь незрячие, к тому же изломанные полиомиелитом... Выстояли всю долгую мессу на ногах. Когда же месса закончилась, образовалось множество маленьких групп. В центре каждой был кто-то, за кого все молились, возложив ему на голову руки. Такую группу составили и мы. И молились над теми, кто был рядом с нами на богослужении. Несколько человек по очереди вставали под чуткие ладошки девочек, под горячую и простую молитву о помощи.

К новым церковным движениям относится и неокатехуменат. Мне довелось быть на пасхальной службе, на Велканоц (Великая ночь) в общине неокатехуменического направления. И здесь полнота и ход богослужения не отступают от традиции. Храм переполнен детьми и взрослыми, но без такой знакомой нам давиловки: каждый сидит на лавке на своем месте. Служба началась с проповеди одного из членов общины. Потом свет погас, и три-пять минут абсолютной темноты должны были напомнить о состоянии мира до христианского Откровения, до Света Христова. И вот он появился — большая свеча, которую нес настоятель храма. От нее затеплилась одна свечечка, потом другая, третья... Мог ли я не вспомнить, что точно такой обряд совершается в Пасхальную ночь и в православном храме. Когда от свечи, вынесенной из алтаря, свет разливается по рукам, и вот уже из-за закрытых царских врат доносится: «Воскресение Твое Христе Спасе...»

Каждая часть богослужения состоит из чтения Слова Божия, размышления на тему услышанного, молитвы священника и молитвы всего храма, которая поется — да как поется! Инструменты — гитары и флейта. Музыку к неокатехуменической литургии сочинил испанец Кико, зачинатель движения, он же автор песен. Его мелодии близки к синагогальному пению, особенно две молитвы: «Слушай, Израиль» и, назову ее условно, «Песнь песней». Основной строй держит гитара, сопровождают флейта и голос. Тексты Кико популярны в Польше. Весь храм, ведомый мощным голосом кантора, возносит молитвы Господу. Восток, тот самый — Моисея и Давида, слышен в этих молитвах.

Детишки перемогаются, многие продержались, не уснули до пяти утра, когда началось крещение младенцев. На эту Пасху их оказалось семеро. Купель украшена крестообразно живыми цветами. Священник погружает младенца в воду под вспышки родительских фотокамер и ликование гитары. Храм подхватывает эту мелодию и, ритмично хлопая в ладоши, приветствует новорожденных во Христе.

Многолюдна агапа в это пасхальное утро. Шумное семейное застолье. Праздничную еду все принесли с собой. А также посуду... которую, между прочим, каждому потом удается собрать без особых хлопот и потерь.

Этот приход спас несколько развалившихся семей. Воссоединил то, что казалось, уже безнадежно распалось. С одной семьей я хорошо знаком — ухаживал за стариком, когда жена отлучилась на несколько недель в Австралию навестить детей. Он вернулся к ней после десятилетних скитаний, больным стариком. Вскоре его разбил паралич. Чего проще: сдать в дом престарелых это мычащее, щетинистое подобие того, кто когда-то вместе с ней поверил в нерасторжимость брака. Она бы так и поступила, если бы не община, не реальная каждодневная помощь Святого Духа.

Мои дневные, да и ночные бдения у постели больного скрашивала иногда Эльжбета Янус. Об этой женщине сказать вскользь нельзя. Ее подвижническая жизнь достойна отдельного повествования — если, конечно, будущая Россия захочет знать тех, кто в эпоху застоя и железобетонного занавеса тайно помогали Православной Церкви в Советском Союзе.

В какое-то воскресенье, когда не было возможности пойти в храм, мы слушали мессу по радиоприемнику. «Этим мы обязаны "Солидарности", — сказала Эля. — Она "отвоевала" на радио воскресные богослужения».

Однажды я поделился с нею своими, более чем сдержанными впечатлениями о художественной галерее. Она возразила: «Вся наша культура в церкви». И действительно, каждый храм — это еще и музей изобразительного искусства. Подлинные шедевры располагают к размышлению. В Кракове Марианский собор украшает алтарная деревянная скульптура — «Вознесение Марии». Выполнена она в X веке. А догмат о вознесении Марии был принят Католической Церковью только в 1956 году. То есть в народе, в сознании христиан вера в то, что Мария была телесно взята на небо, созревала тысячу лет, ведь Польша была крещена в 963 году.

Помню, в тот первый приезд поразил нас католический храм при университете — и сам факт, что таковой имеется, и достопримечательности. При входе — стенд для объявлений, где среди прочего — расписание встреч и мероприятий на месяц: ежедневные лекции, фильмы, диспуты, доклады. «Нужна ли Богу твоя молитва?» Или «Правильно ли я выбрал свой путь?...» (Точно такой же стенд есть сейчас в нашем московском храме свв. бесср. Космы и Дамиана. И объявлений на нем не меньше.) Еще мы узнали, что молодые люди, решившие создать семью, слушают в течение года курс лекций по социологии, религиоведению, педагогике, сексологии. Религиоведение — для тех, кто в детстве не учился в школе катехизации. Без документа о прохождении этого курса молодых людей не обвенчают, им придется обойтись одним только поздравлением в загсе.

Мягко, как на воздушной подушке, мчится электропоезд. За окном проплывает счастливая страна — цветущая и работящая. Плантации роз чередуются с посадками черной смородины. Ягоды давно сняты, и кустарники простираются до горизонта черно-желтым ковром. А розы еще цветут. В такой массе их сияние ослепительно и даже заметно во взгляде сидящего напротив пассажира. Он как будто уловил мои мысли и улыбнулся: «Кажется, роз выращивают столько же, сколько картошки». Теперь плантации роз за окном сменили убранные картофельные поля. «Во всяком случае, не меньше», — согласился я с ним.

Количество и богатство цветочных рынков в городе очень симптоматично. К нормальному человеку свобода приходит с гвоздикой в петлице. Это потом она может быть перечеркнута пулеметными лентами. Сегодняшние цветочные обвалы у входа в метро, думал я о Москве, совершенно небывалое явление. Мыслимо ли было такое в застойные годы! Советскому человеку такая феерия и присниться не могла.

На коленях у меня лежал альбом с репродукциями икон Ежи Новосельского. Я возвращался из Кракова, где он живет и работает — несколько католических храмов расписаны его кистью. Мой сосед ничего не знал об этом художнике. Я удивился. Мне казалось, что Новосельский — знаменитость и нет поляка, который не гордился бы им. Увы, я заблуждался. Дело в том, что Новосельский по вероисповеданию православный христианин.

Можно много судачить об экуменизме, втаптывая его в грязь или, наоборот, поднимая как ширму при дурной политике. Настоящее же действие его заложено в природе Церквей. Православная живопись, фрески и иконы в католическом храме — это и есть действенный экуменизм. Богоматерь Оранта, раскрывающая руки миру, заалтарный образ, прежде всего обращена к тем католикам, которые молятся перед Ней. Или фреска «Благовещенье»... Сюжет несколько отступает от канона. На известной иконе XVI века (Новгородская школа) явление Архангела бурно-стремительно. Он почти касается Марии. Современный художник развел их на большое расстояние. Как будто они идут навстречу друг другу. На древней иконе Мария пребывает в покое, вестник и Дух Божий — в движении. Здесь же Дух Божий в центре, и они сходятся к Нему. И стилистически, и концептуально это новое православное письмо. Но, как видно, не чуждое западному вероисповеданию.

Вообще интерес к восточному обряду у поляков очевиден. Я имею в виду церковную среду. Особенно в Варшаве. Здесь чуть ли не модно интересоваться православием и держать в доме иконы. Но у клириков интерес подлинный. Один священник, которому я переписал молитву оптинских старцев, спросил: «А кто они, старцы? Я хочу знать о них».

Последнее мое свидание с Польшей подарило мне книгу стихотворений, которую я писал запойно, под сенью старого парка, тоже осенью.

 

Божья Матерь в Ченстохове

Копия с иконы. Поздняя версия

 

Сумрачный взор, проницающий судьбы славянства —

Их вековечную братскую брань.

Кроткий загадочный взор сквозь столетья.

Разве есть на земле чистая раса?

Миграции, войны перемешали давно

В кипящем котле все народы.

Об этом свидетельствует Младенец —

Его негроидный облик.

Долгий, смутный взор сквозь столетья.

Взор фаюмских портретов.

Или Мадонн Пьетро делла Франчески.

Предвечной тайны мастер кистью коснулся.

Нет чистых народов — ни эллина, ни иудея.

 

Слышу голос Ее:

«Со Мной несогласные — шрамы на Мне оставляют:

Рубцы на лице, — тяжела их десница».

Отец один у эллина и иудея.

 

[1] Харизматическое движение, или Движение обновления в Святом Духе (англ. Charismatic movement — от греч. χαρισμα  — дарование, дар благодати)  — движение внутри христианства, в основном среди протестантских общин, но также получило распространение среди католиков.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master