год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Книга жизни


Библейские представления о посмертной участи

Алексей Сомов

С самых древних времен люди интересовались тем, что ждет человека после смерти. Сама  тема смерти всегда предполагала некую тайну, неизвестность того, что стоит за ней, а также и ужас перед ее неизбежностью. На эту тему написана масса книг, во все времена столь популярными становились «отчеты» тех, кто временно побывал «там», а затем описал свой опыт. Во многих древних религиях, таких как египетская или вавилонская, существовали культы предков, а также разработанные богословские системы, подробно описывавшие посмертную участь. В них во множестве присутствуют особые атрибуты и образы, связанные со смертью и тем, что может ждать человека после нее. Вызывала интерес и, пожалуй, даже любопытство возможность общения с теми, кто принадлежит иному миру, поскольку люди верили во взаимопроницаемость мира живых и мира мертвых. Все это процветало и среди народов, окружавших ветхозаветный Израиль, однако его вера поразительным образом не акцентируется на загробной жизни. Действительно, читая Ветхий Завет, мы видим, как он сдержан относительно того, что ждет человека после смерти. Все дело в том, что суть библейского откровения сосредоточена на проблеме выбора между добром и злом в этом мире, здесь и сейчас: «Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло. [Если будешь слушать заповеди Господа Бога твоего,] которые Я заповедую тебе сегодня, — любить Господа, Бога твоего, ходить по путям Его и исполнять заповеди Его, и постановления Его, и законы Его; и будешь жить и размножишься, и благословит тебя Господь, Бог твой, на земле, в которую ты идешь, чтоб овладеть ею» (Втор 30:15-16). Центральна также в Библии и идея завета, который подразумевает полноту и благословение жизни в этом мире, без каких-либо аллюзий на жизнь после смерти. Такое ограничение было необходимо избранному народу для того, чтобы пройти путь духовного возрастания в послушании заповедям единого Бога и отвержении любых соблазнов, предлагавшихся религиями окружавших Израиль народов. Впрочем, и в Израиле говорили о «хорошей» или «плохой» смерти: например, Давид, перед смертью наставляя Соломона,  велит ему уничтожить Иоава и не дать ему умереть в мире (3 Цар 2:5-6). Некоторые израильтяне все же продолжали практиковать различные культы, связанные с мертвыми, о чем говорит и история из 1 Цар 28:7-19, когда Саул даже вызывал дух пророка Самуила, обратившись к волшебнице. Из Ветхого Завета известны нам и случаи воскресения, а точнее, оживления умерших, которые мы читаем в рассказах об Илии и Елисее (3 Цар 17:17-24; 4 Цар 4:18-37; 13:20-21).

Практически все, что говорит о посмертной участи израильская религия в период до Вавилонского плена, — это то, что последним пристанищем мертвых служит Шеол, своего рода подземный мир, где души умерших продолжают существовать в каком-то «теневом», ущербном состоянии. И все же именно в библейском откровении мы можем найти бого-словское основание веры в то, что полноценная жизнь после смерти возможна.  Только Господь —  Источник и Владыка жизни, а также и Творец всего сущего. Итак, Бог владычествует над жизнью и смертью: «Я — и нет Бога, кроме Меня: Я умерщвляю и оживляю» (Втор 32:39); «Господь умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит» (1 Цар 2:6). Хотя здесь еще не говорится прямо о возможности новой жизни после смерти, потенциально эта идея содержится в ветхозаветных книгах.  Бог верен в Своей любви к Израилю и потому оправдывает праведника (Пс 49:15; 73:23). Именно вера во всемогущество Божье, в Его справедливость и любовь, которых можно достичь в полноте только после смерти, могла дать внутренний импульс к развитию представлений о жизни после смерти в иудаизме. Эта вера впоследствии реализовалась в готовности мучеников времен Маккавейских войн принять смерть за верность Богу и Его Закону. Они возложили всю свою надежду на Бога, Который может вновь дать им жизнь, и восстановить их тела, уничтоженные гонителями: «Творец мира, Который образовал природу человека и устроил происхождение всех, опять даст вам дыхание и жизнь с милостью, так как вы теперь не щадите самих себя за Его законы» (2 Мак 7:23). Эти темы развиваются и в других, поздних ветхозаветных книгах (книга Даниила), а также и в иудейских апокрифах. Оказавшись в Вавилонском плену, а затем и под властью эллинистических правителей, Израиль испытывал влияние персидских и греческих религиозных идей. Эти влияния привели к  тому, что иудаизм вобрал в себя и ветхозаветную веру во всемогущество Господа, и переработанные и переосмысленные персидские идеи блаженной жизни после смерти, а также и греческие концепции бессмертия души. К началу I в. по Р.Х. одни иудеи верили в воскресение физического тела, другие говорили о том, что после смерти праведники превращаются в ангелов или звезды, третьи — в загробное бестелесное существование, а  иные отрицали всякую жизнь за гробом. Таким образом, иудаизм не имел какой-то особой, раз и навсегда разработанной идеи о том, что ждет человека после смерти.

Хотя доминирующей новозаветной идеей о посмертной участи является воскресение мертвых, в новозаветной литературе мы в той или иной мере можем встретить отражение многообразия иудейских верований. Так, Павел, подобно тем иудеям, кто верил в небесное воскресение, говорит о восхищении воскресших на небеса в 1 Фес 4:13-18, а в 1 Кор 15, полемизируя с теми, кто не верил в воскресение, говорит о небесных телах — понятии, распространенном в греческой философии: «Есть тела небесные и тела земные; но иная слава небесных, иная земных» (1 Кор 15:40). Присутствуют в Новом Завете и другие идеи, например, народные предания о жизни после смерти, что хорошо видно в притче о богаче и Лазаре (Лк 16:19-31). В книге Откровения можно встретить и слова о  телесном воскресении, и о бессмертии души, поскольку автор  видит души мучеников уже пребывающими на небесах. Затем они оживают и царствуют со Христом, в то время как  остальные умершие не будут оживлены до конца тысячелетнего царства: «И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его и не приняли начертания на чело свое и на руку свою. Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет» (Откр 20:4).

Еще один характерный пример того, как сочетаются в Новом Завете различные предания о посмертной участи, можно увидеть в рассказе Евангелистов о споре Иисуса с саддукеями, который представлен в Мк 12:18-27; Мф 22:23-33 и Лк 20:27-40. Хотя здесь ясно говорится о воскресении,  сам язык, которым это воскресение описывается, схож с  тем, что используют иудейские тексты, которые говорят о том, что после смерти праведники приобретают сверхприродные свойства, подобные  ангельским, например, бессмертие и нетление. К тому же ангелы не имеют нужды в размножении, с помощью которого поддерживается жизнь в этом мире. 

В евангельских рассказах о воскресении Иисуса Христа, история о пустом гробе, к которому пришли жены-мироносицы, подчеркивает телесность Его Воскресения. С другой стороны, сами явления Воскресшего неоднозначны: Он появляется и исчезает, Его путают с ангелом или духом. Впрочем, и здесь евангелисты стараются придать этим явлениям более телесный облик, что хорошо видно в

Лк 24:35-43, где Христос предлагает ученикам осязать Его, чтобы убедиться  в том, что Он имеет тело, и в Ин 20:24-27, где Он предлагает Фоме вложить персты в раны, чтобы удостовериться в истинности телесного воскресения. Однако из рассказа Евангелий очень трудно понять, какова же природа воскресшего тела. Да и Павел, говоря о воскресении тела в 1 Кор 15, оставляет многие вопросы без ответа. Для него главное в том, что тело воскресшее отлично от тела этого мира: «сеется тело душевное, восстает тело духовное» (1 Кор 15:44),  а «плоть и кровь не могут наследовать Царствия Божия, и тление не наследует нетления» (1 Кор 15:50). И Павел, и евангелисты описывают воскресение, опираясь на иудейские традиции. Хотя в иудаизме и существовала идея телесного воскресения, природа воскресшего тела не ассоциировалась с физическим телом этого мира. Речь часто шла о бессмертии или нетлении, подобно тому, что есть у ангелов.  Эту неоднозначность до определенной степени унаследовали и многие новозаветные тексты. Вопрос о физическом понимании воскресения стал серьезно подниматься в христианстве лишь ко II в. по Р.Х., когда перед Церковью встала задача ответа на вызовы различных еретических учений, например, докетизма, отрицавшего полноту Воплощения Христа и, соответственно, ценность Его Крестной жертвы и Воскресения.

Новозаветные авторы не стремились заострить внимание на вопросах посмертной участи, промежуточного состояния между смертью и воскресением или на подробностях того, как именно будет происходить воскресение и каким будет новое тело. Подобно ветхозаветным авторам, приводившим минимум подробностей о жизни после смерти и старавшимся сосредоточить внимание на том, как нужно жить перед Богом в этом мире, и Новый Завет оставляет без подробностей многие подобные темы. При этом ответ на главный вопрос получен: смерть побеждена Христом распятым и воскресшим. Все остальное — второстепенно. 

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master