год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати

Церковный календарь: Рождество


Творение мира завершается Воплощением

Андрей Черняк


В том, о чем мы будем говорить сегодня, наверное, не будет ничего особенно нового. Разве новость для нас — то, что Христос родился? Но каждый год эта Весть дает нам новые силы жить, каждый год по-новому живет в нас эта Благая Весть, Добрая Новость. Я много думал о том, почему в Церкви так любим, так важен праздник Рождества.

Да, конечно, Иисус Христос для нас, христиан, в первую очередь — это Спаситель. И быть христианином — это значит верить в Иисуса Христа как в Спасителя каждого из нас. Спасение — это значит искупление, это значит — избавление от греха и дарование новой жизни. Все это так. Но для того, чтобы это могло совершиться, есть одно необходимое условие: это Воплощение. Чтобы Бог смог отдать Свою жизнь за нас, Ему нужно было сначала войти в нашу жизнь, принять на Себя наш способ существования. И тут мы должны вернуться к самому началу — к творению. Бог творит мир. Мир — это не Бог, не то же самое, что Бог, и не продолжение Бога, а нечто принципиально отличное от Бога. Бог — безначален и бесконечен, Бог — абсолютен, безусловен. Сотворенный мир имеет начало и может иметь конец. То, что творится Богом, обладает условным существованием, оно существует постольку, поскольку оно в воле Божией. Это — другой способ существования.

Движущая сила творения — отдающая любовь Божия, любовь, которая хочет кого-то не имеющего наделить тем, что у Него в избытке. Бог хочет привести все творение к такой жизни, как у Него. К жизни безусловной, к жизни в абсолютной уверенности, что она не кончается, к жизни, полной всяческой благодати. Но это — то, что есть в Нем, а не в творении. Между Ним и нами изначально — пропасть. Разные принципы существования. А Бог хочет, чтобы мы получили существование по Его принципу. Значит, через эту пропасть надо как-то перейти. Ответ каждой религии на эту проблему, на вопрос о переходе жизни условной в жизнь безусловную заключается в том, что есть способ, по которому человек может «забраться на небо». Его каждый человек ищет, находит религию, восстановленную связь, и в рамках этой религии «ползет вверх».

Ответ христианства принципиально другой: эту пропасть перекрывает Сам Бог. Воплощение есть вхождение Бога в плоть, в тварь. Наполнение того, что существует по другому принципу, Своим принципом жизни. Именно разделение Своей вечности с тем, что не вечно по природе своей. И тогда Воплощение — это совершенно необходимый элемент творения.

Если творение не заканчивается для нас созданием материальной оболочки, если мы говорим о творении как о процессе, приводящем человека в соединение с Богом в Его жизни, то тогда Воплощение является совершенно необходимой стадией в этом процессе. В творении, не в искуплении, не в спасении, а именно в творении.

Для меня всегда было загадкой в третьей главе Бытия: если человек находится в раю пред Лицем Божиим, то почему он говорит Богу «нет»?! Дело, может быть, в том, что к этому моменту творение не завершено. Я не знаю, что значит «к этому моменту», — конечно, это происходит не во времени. Но есть какой-то необходимый зазор между сотворением человека, наполнением его Духом — и вхождением Бога в плоть. Может быть, для того, чтобы человек имел возможность сознательно сказать: «Да, я этого хочу!». Вот в этом самом зазоре и происходит падение человека.

Когда Бог входит в тварь, Он обязательно ее преображает. Он наполняет ее Своей любовью — и в этом случае человек не станет говорить Богу «нет». Но в этом самом зазоре все творение носит следы поврежденности, потому что духовные сущности, сотворенные Богом, отвечают Богу «нет». И эта поврежденность существует в каждом элементе творения, а на человеческом уровне она становится грехом, поврежденностью природы человеческой. Каждый из нас по природе своей отвечает Богу «нет».

В этом случае Воплощение, вхождение Бога в природу человеческую приводит к Пасхе — к Кресту и Воскресению. Но это уже следующий элемент творения, связанный с первородным грехом. В принципе, если человек говорит Богу «да», то Воплощения «достаточно». Бог, принимая это согласие человека, преображает Своим вхождением всю природу, наполняет ее Своим способом существования, и после этого творение завершено и совершенно. Появление греха — того, что Бог не сотворял, — делает необходимым еще один этап творения — искупление.

Воплощение — не просто условие для того, чтобы стало возможным искупление. Не искупление в этом контексте является главным, а воплощение, то, что Бог наполняет тварь Собой. Но в случае падения твари этого недостаточно. Потому что еще нужен ответ твари — «да». И для этого оказывается необходимым еще одно творческое усилие Бога — Его смерть за нас.

«Из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле и Которого происхождение из начала, от дней вечных» (Мих 5:2).

Пророк Михей говорит об этом рождении не как о рождении Спасителя в Вифлееме, а как о рождении до века Сущего, до века — т.е до бытия, когда еще нет греха и не от чего спасать. Но уже тогда рождение в Вифлееме — реальность.

Это владычество Божие в Израиле, в народе Божием, в твари, изначально осуществляется через рождение Младенца в Вифлееме, независимо от грехопадения человека. Весь пафос, вся торжественность слов первой главы Евангелия от Иоанна о Слове, Которое стало плотью, соответствует торжественности первой главы Бытия, где нет речи о грехопадении, где речь идет о творении. Воплощение Бога обладает преображающей силой для творения. Тварь перестает существовать условно, она приобретает безусловную жизнь. Вся тварь и все человеки через Воплощение Божие, через Рождество Христово приобретают жизнь вечную.

Вот почему Рождество настолько важно. Не просто необходимый шаг к спасению, а совершенно самостоятельное, особое творческое действие Бога для того, чтобы даровать нам жизнь вечную, без которого, действительно, спасение невозможно.

Есть в раю два дерева. За вторым из них мы знаем огромный символический смысл — за древом познания добра и зла. А первое дерево? Что, просто вот растет оно, подходи, ешь — и все в порядке? За древом жизни тоже должен быть какой-то очень глубокий смысл. Но человек же не просто подошел к древу жизни, поел, а потом пошел к древу познания. Библия об этом не пишет. Первое дерево, с которого он сорвал плод, — это древо познания.

Получается, что с древа жизни он вообще не ел. Потому что есть выбор между двумя деревьями. Древо жизни все равно в раю растет. Так или иначе, принятие человеком жизни должно осуществиться, но в случае, если первым съеден плод с другого дерева, путь к этой жизни лежит через Крест и Воскресение.

Такое понимание Рождества оказывается ответом на большинство современных восточных веяний типа нью-эйдж, на все, что связано с понятием реинкарнации, на все, что связали с Белым братством, где гуляют «новые воплощения» Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого Духа. Если это ответ на наши грехи — тогда еще можно было бы о чем-то говорить: ну вот, Иисус был, а грех-то не кончился! Но если говорить о Воплощении как о этапе процесса творения, тогда входить в сотворенный мир больше, чем один раз, Богу уж точно не нужно. Воплощение не связано с тем, как мы себя ведем! И тогда оно принципиально однократно, никакой реинкарнации быть не может. И тогда спасение достигается единым воплощением, единым подвигом единого Иисуса Христа — и только! Тогда, если у Иисуса Христа, у Бога — единственное Тело, а мы сотворены по образу и подобию Бога, тогда и у нас единственное тело. Тогда и нам реинкарнация совершенно ни к чему. Тогда Вознесение означает, что то самое единственное Тело — о чем не раз говорил о. Даниэль-Анж, — именно то самое единственное Тело — в Святой Троице. Тело Иисуса, человеческое тело — в Святой Троице. То самое Тело, Которому мы причащаемся и Которое становится таким образом нашим телом. Оно — внутри Святой Троицы. И нам не нужно воплощаться в кошку, собаку, а потом — опять в человека. Потому что Воплощение открыло нам путь в тайну Бога.

Мы все очень хорошо знаем, насколько эмоционально для нас наполнен праздник Рождества. В том, что я говорил, я подчеркиваю его таинственность. Не эмоциональность, не в том дело, чтобы застыть в восхищении. Таинство — это встреча с непознаваемым, непостижимым Богом, личная встреча с Ним, которая дает ответы на вопросы и которая «работает» внутри нас. Если бы все церковные таинства были просто для нашего благоговения, а больше ничего бы в нас не меняли, это был бы абсурд. Они нас меняют, они в нас работают. В этом смысл, в этом их истечение из любви Божией — то, что они в нас действуют. Так же и с этой таинственностью Рождества.

[an error occurred while processing this directive]