год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати

Росчерком пера


Священник-поэт. 

Стихи свящ. Сергия Круглова.

Предисловие Александра Зорина


Священник, сочиняющий стихи, — явление распространенное; от избытка восхищенных чувств кто не брался за перо?.. Священник-поэт — явление исключительное. В первом случае располагает и положение, и профессиональный навык: ведь богослужебные тексты, молитвы — чистая поэзия, созданная великими предшественниками. А Священное Писание — эталон литературы. Соприкасаясь с ними каждый день, невольно заговоришь стихами. Слава Богу, что не все священники подвержены этому соблазну.

А второй случай — промыслительный. Поставленный у Престола, поэт имеет двойное призвание… Он понимает, в отличие от многих сочинителей, ответственность, возложенную на него.

Поэт Сергей Круглов понимает.

Не берусь судить, что первичнее, какое из призваний для него дороже, он и сам, наверное, этого не определит. Главное, что они нераздельны и взаимодополняемы. Хотя и разные по характеру.

Священство его в стихах прикровенно. Он не проповедует, как с амвона, и не пасет читателя «жезлом железным». Скорее, строгость обращена к себе. И прежде всего к лаконичной, экономной выразительности. Особенно в кратких, как карандашный набросок, верлибрах. Вот образ пастырского смирения, начертанный одним штрихом:

Великий Вход грозно сияет.

Бледный священник висит, никакой,

Уцепившись за Чашу.

По видимости — смешно и беспомощно, а на самом деле — это самое устойчивое положение в мире, подверженном непрерывному распаду.

Осенние и зимние пейзажи монотонно-зловещи, весна возникает, как чудо, ничем не предпосланное, кроме как верой в чудо. Вера в чудо преображает и пейзаж, и смутное состояние души, вытаскивает оступившихся из бестолочи абсурдов и тупиков. Именно так, потому что некоторые его вещи, смутные по первому прочтению, раскрываются на последней глубине, где сходятся в фокусе интеллект и вера.

Завидная эрудиция священника, выходящая далеко за границы клерикальных интересов, обращена к широко мыслящему читателю. Эта поэзия сердечного отклика и интеллекта.

Священник и поэт в его лице понимают друг друга. И это так важно для России… Ведь главная трагедия для нас — в вековечном противостоянии Церкви и культуры. В общем-то, они говорят об одном: о спасении человека, но на разных языках. И там, где случается взаимопонимание, к сожалению, пока еще редкое, там — надежда и радость, там — выход из бездны.

Александр Зорин

 

Свящ. Сергий Круглов

***

Прости, что сердце не хранил я целым,
Что все проспал, что жизнь считал я сном,
Прости добро, которого не сделал,
Прости мне грех, который мнил добром,

Прости, что не Тебе я в жизни верил,
Но той мечте, какой на свете нет,
Прости, что я в молитве лицемерил
И за Тебя додумывал ответ,

А не простишь — приму и смерть в огне я,
Но только вот сейчас не уходи!..
Дитя торгуется, и в пол глядит, не смея
Глаза поднять на Свет, что впереди.

04.03.2006

 

Сидя на лесной поляне в июньский день
и поясняя дочери начала игры в шахматы

Это не страшный всадник промчался, дочка, не бледный конь,
Это не лубочная смерть косит нас на лугу —
Это в нашем лесу, милая,
Грибной сезон, календарю вопреки.
Нежный зеленый свет, и слоновая кость листвы,

И зыбкий аромат дня;
И Господь-грибник, светел и тих, травы вороша,
Медленно сгибается и срезает грибы,
Один да один, и мера полна.
В Господнем лукошке червивых нет,
Дочка моя! В паутине дрожит слеза,
Муравей славит лето скрежетом жвал,
И дрозд охраняет песней Господню тропу.

Да, милая, все мы — как грибы в траве
Или как — видишь? — шахматные фигурки
В полуденных клетчатых полях:
Это грибной сезон, а также — не странно ли! — начало игры,
Этюда в несколько ходов,
Где белые начинают — и проигрывают
Тем, кто гораздо белее, белее,
Милая дочка.

 

Венчание

Латунные венцы с подкладкой бархатной,
Потертые, — три круга пронести;
Вино в корце, в окне, в февраль распахнутом,
И в водоносах каменных шести.

И серафимы пламенные выросли,
И гулко на сердце, и руки не разъять,
А трио в унисон на левом клиросе
Исайю призывает ликовать.

От каменей честных — святой, летающий
Под куполом невидимый огонь,
Тепло свечей двух равномерно тающих,
Священника сутулая фелонь.

Качнулся храм, и день сместился, скошенный —
Против теченья двинулся, плывет
Льняной рушник, двоим под ноги брошенный,
Как ледокол, проламывая лед.

Зиме конец! И, странствуя меж льдинами,
Пристанем к берегу, потонем ли в ночи,
Но, плоть одна, с тобою триедины мы,
Как отроки в пылающей печи.

27.02.1994

[an error occurred while processing this directive]