год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Свидетели Христовы сегодня


Дорогой подвижничества

 Фрагмент из книги, посвященной М.В. Юдиной [1]

София Шоломова


Придя в себя после двух операций, читаю дневниковые записи о. Александра Меня. Черпая духовные силы в любимых текстах, неожиданно натыкаюсь на краткий словесный портрет Марии Вениаминовны Юдиной: «… в это время (в 1964, 1965, 1966 году) у меня получился первый "демографический взрыв" (…) В это время было очень много интересных встреч. Тогда я впервые познакомился с Марией Вениаминовной Юдиной. Это случилось на выставке художника В.А. Ватагина».

О. Александр вспоминал: «На вернисаж я пришел с мамой. Вдруг подходит к нам странная женщина, похожая на композитора Листа в старости (или что-то в этом роде), беззубая, с горящими глазами, огромная голова, белый воротничок пастора и черная хламида. Я посмотрел на нее с полным изумлением. Это оказалась Юдина, знаменитая пианистка.

— Мне говорили, что вы хорошо обращаете людей.

Это о нас с мамой. Я ответил, что не очень люблю это слово, что обратить (словно завербовать) никого нельзя, что это происходит в самом человеке. Мы же можем только ему помочь».

И еще: «Вскоре она приехала ко мне в церковь… Она с горячей симпатией отнеслась к настоятелю, о. Серафиму Голубцову, поскольку он был родным братом нашего с ней покойного духовника о. Николая Голубцова. Но скоро он оттолкнул ее своим резким осуждением письма Эшлимана и Якунина. Мария Вениаминовна была всегда на стороне тех, кто гоним. Однако в храм к нам продолжала ходить, часто причащалась».

Особенно мне было приятно прочитать следующее: «Мы с ней подружились. Она была, несмотря на свои причуды, исключительно умна. Я уж не говорю о том, что это была женщина огромного музыкального таланта, это не мне судить, но ее игра поражала даже профанов. Она приезжала ко мне в Тарасовку, и мы часами гуляли вокруг церкви. Нередко мы с ней ходили по требам. Странная это была пара: тридцатилетний священник и женщина с палкой, в кедах, в черном балахоне, похожая на старого немецкого музыканта, выходца из какого-то другого века».

О ее характере о. Александр вспоминал: «Характер у нее был порывистый и экзальтированный, но ум ясный и тонкий. Говорить с ней было одно удовольствие, потому что мысль ее была живой, ясной, полной искр. Она все понимала с полуслова, всем интересовалась, была, как говорят, "молода душой". Увы, я забыл, о чем мы говорили, хотя тем было много. Сама она рассказывала о Пастернаке и других своих друзьях»[2].

О. Александру удалось создать вполне зримый портрет М.В. Юдиной, своеобразная личность которой сразу заинтересовала меня.

 

***

А вот читаю уже опосредованное свидетельство о. Александра о личности Марии Юдиной. В журнале «Истина и жизнь» Нина Фортунатова вспоминала: «Мария Вениаминовна Юдина была крестной Оли Трубачевой и другом моего деда Михаила Алексеевича Фортунатова. Иногда она меня очень смущала: увидев "в Кузнецах", что я пробираюсь сквозь толпу, Мария Вениаминовна вдруг громко говорила: "А это Фортунатова идет. Пропустите". Мне было 18-19 лет, и я краснела как рак — понимала, что надо было стоять сзади».

Так для меня мелькнула еще одна немаловажная подробность: оказывается, Юдина была крестной матерью внучки отца Павла Флоренского — Ольги Сергеевны (ее мать, тоже Ольга, — дочь о. Павла Флоренского, в замужестве — Трубачева). На жизненном перекрестке встретились семья Павла Флоренского и Мария Вениаминовна Юдина! Этот неожиданный факт вызвал у меня сильное сердцебиение: ведь все, что связано с личностью Павла Флоренского, о котором в свое время я сделала работу под названием «Харьковские корреспонденты священника Павла Флоренского», вызывает у меня повышенный интерес. Моя статья оказалась своеобразной «точкой отсчета» в моем духовном просвещении и возрастании, а работы Павла Флоренского давно стали близкими.

 

***

22 января 1991 года я готовила в отделе редких изданий и рукописей харьковской научной библиотеки им. В.Г. Короленко выставку, посвященную редким публикациям отца Павла. На этой выставке были представлены также первые публикации о гибели о. Александра. Дело в том, что только накануне открытия выставки я узнала, что оба они родились в один день 22 января, но в разные годы. И эта выставка стала важной вехой не только для многих харьковчан, но и на моем собственном духовном пути. С нее началось мое постоянное приобщение к высокому слову о. Александра и общению с его духовными детьми. Тихие и незабываемые собеседования.

Казалось бы, внешне разрозненные, не связанные между собой события, — разве не служат они доказательством верности суждения о том, что все мы звенья в едином потоке бытия?

О. Александр Мень, о. Павел Флоренский, а теперь и Мария Юдина — мои духовные наставники и собеседники… Отдельные их строчки то обжигают, то светят неугасимо.

И вот в августе 2006 года в критический момент моей жизни все сплелось и приобрело новое, более глубокое звучание.

 

***

Нина Фортунатова свой фрагмент о Юдиной завершила знаменательными словами: «Про М.В. Юдину Батюшка говорил, что она проповедует и своей жизнью, и своим исполнительством. Все ее пластинки входили в план "катехизирования музыкой"».

Выходит, я, сама того не ведая, слушая ее музыку, проходила первый, незримый курс катехизации…

Еще раз повторю: «Она проповедует и своей жизнью, и своим исполнительством».

После этих слов есть над чем задуматься каждому и, конечно, мне самой.

 

***

И еще одно опосредованное свидетельство о Юдиной, которое я встретила в книге З.А. Масленниковой «Жизнь отца Александра Меня»[3]. В подглавке, названной автором «Великая пианистка», в сущности, приводится дневниковая запись о. Александра, но немного в иной редакции и с новыми подробностями: «С Марией Вениаминовной Юдиной я познакомился в сентябре 1965 года (так уточнилась дата их знакомства — С.Ш.) на выставке Василия Алексеевича Ватагина. Он пригласил меня на открытие, подарив каталог с надписью: "Отцу Александру, пастырю душ, иже и скоты милующему, от зверолюбца Ватагина"…»

О первом впечатлении от облика пианистки он написал: «Вдруг подходит к нам странное, как мне показалось в первый миг, существо: огромная голова, волосы, как у Листа, белый воротничок пастора и черная хламида. Это оказалась  … (так в тексте — С.Ш.

Особенно интересен следующий эпизод. О. Александр пишет: «Ей очень хотелось провести цикл концертов "для Церкви", с пояснениями. Ее представления об официальном церковном мире были довольно наивными. Но я все же поговорил с нашим академическим секретарем о. Алексеем Остаповым, человеком широким, любящим искусство и очень влиятельным. Он умер сорока четырех лет. Он с готовностью согласился устроить концерт в Академии. Концерт прошел хорошо. Все были в восторге. Она говорила прекрасно, но в ее словах были уколы в адрес атеистов, что и привело к табу на дальнейшие выступления».

 

***

В 1999 году творческая интеллигенция страны достаточно широко отмечала 100-летие со дня рождения пианистки. В частности, 10 сентября 1999 года была проведена научно-просветительская конференция «Духовное наследие М.В. Юдиной и мировая культура ХХ века», на которой среди других выступлений было и выступление митрополита Филарета (Вахрамеева). Текст этого выступления затем напечатала ежемесячная газета «Мир Православия» (№4/2005). Этот материал продолжил серию публикаций о деятелях культуры (не масс- и не поп-, но подлинной, высокой Культуры), так или иначе связанных с православием, Церковью.

В воспоминаниях церковного иерарха личность М.В. Юдиной встает во всей своей огромности, своеобразии, творческой и духовной высоте.

Как музыкант она пребывала в состоянии почти непрерывного творческого подвига. Как истинная христианка она имела пламенеющее о Боге сердце. Она прекрасно владела инструментом и оставалась лучшей исполнительницей И.С. Баха.

Митрополит Филарет вспоминал: «Благодаря глубокой вере, М.В. Юдина смогла постичь самые сокровенные глубины Баха. И баховские ноты как бы полагались на золотые излучины иконы... Примерно так говорила М.В. Юдина перед студенческой аудиторией в актовом зале Московской Духовной Академии».

 

***

Митрополит Филарет приводит обстоятельства, при которых состоялся концерт М.В. Юдиной в МДА. Он пишет: «…мне надо вспомнить, как она появилась в Академии, и как я познакомился с ней, и каким образом состоялись ее два достопамятных выступления в актовом зале МДА. Прежде всего, о ней я знал от моих родителей как о выдающемся музыканте, профессоре Московской консерватории и человеке с некоторыми странностями… Слухи были убедительно-впечатляющие. Однажды после Литургии моя родительница сказала: "А ведь сегодня в храме молилась Мария Вениаминовна. Ты заметил?"» Примечательно существенное разночтение по сравнению с воспоминаниями о. Александра Меня.

Митрополит Филарет вспоминает: «Мария Вениаминовна сама нашла меня в Академии, и мы некоторое время беседовали в моем ректорском кабинете. Я тогда переживал смешанные чувства. Она спросила: "Вы — сын музыканта; на чем играли?" (Отец владыки Филарета, В.А. Вахромеев, — известный музыковед, автор учебников по теории музыки — С.Ш.) А затем сразу же: "Я хочу сдать в вашей Академии полный курс богословских наук. Я хочу получить диплом кандидата богословия. Я занимаюсь, читаю святых отцов, постоянно в храме; чувствую, что смогу сдать экзамен"…» Надо полагать, такая просьба весьма смутила ее собеседника. И далее он признается: «Она была очень разочарована тем, как мы отстаем от жизни. Я пытался ее уверить: "Голубушка, Ваши знания остаются при Вас, Ваши таланты всем нам известны. Я приглашаю Вас выступить перед академической аудиторией. Поиграйте нам Баха и раскройте нам Ваше восприятие, Ваше понимание этого великого композитора, который был глубоко церковным христианином, творцом западной церковной музыки. Это будет очень интересно". И я напомнил ей о ее образе, о той золотой палитре, на которую Бах наносил божественные звуки... Как золото в иконе отображает существо Божие, так и великая музыка, музыка Баха, выражает величие Абсолюта. Мария Вениаминовна заинтересовалась этим предложением. И тогда мы решили, что эти концерты и станут ее экзаменом на зрелость богослова-музыканта».

Митрополит Филарет говорит, что состоялось два таких концерта: «…На них собрались вся наша академическая публика и множество гостей; задавали разные вопросы ей, да и ко мне были вопросы разного толка... Но, слава Богу, доброе дело совершилось, и Юдина осталась довольна».

 

***

Однако вернемся вновь к фрагментам упоминаний о Юдиной, напечатанным в книге Маслениковой: «Вскоре ей разрешили устроить вечер в зале Чайковского. Она прислала билеты

о. Алексею, мне и другим из Академии. Таким образом, в зале собралось много церковной публики. Мария Вениаминовна позвала меня в уборную и в присутствии женщин, которые перевязывали ее потрескавшиеся пальцы, просила благословить ее».

 

***

Отец Александр заканчивает так: «Умерла М.В. внезапно… Отпевали ее в Николо-Кузнецкой церкви». В последние годы жизни она была прихожанкой этой церкви.

 

Похороны состоялись 24 ноября 1970 года на кладбище «Введенские горы» (оно же «Введенское», или «Немецкое»).

 

***

На сайте «Библиотека Якова Кротова» приведено слово о. Всеволода Шпиллера, произнесенное на отпевании М.В. Юдиной 24 ноября 1970 года. Приведу этот текст хотя бы в фрагментах:

«Прекрасна душа, прекрасна жизнь, прекрасны поступки... Но когда мы так говорим, братья и сестры во Христе, то мы не делаем эстетической оценки душе, жизни или поступкам. Прекрасное — это не эстетическая категория. Красота — это категория метафизическая, духовная. Это высшее состояние бытия, это высшее достижение существования, а вовсе не одна какая-то его сторона, одна из сторон. Так думала покойная Мария Вениаминовна в полном согласии с учением Православной Церкви. Красота явлена была именно как таковая, как высшая метафизическая реальность — на горе Фаворской, в час Преображения Господа нашего Иисуса Христа. Вот — явление Красоты, славы Божией, которая осияла весь мир тогда, хотя и пребывает она в этом мире, оставаясь в нем до скончания века сокровенной. Когда-то Достоевский говорил, что красота спасет мир... Мария Вениаминовна часто повторяла эти слова. Она знала, всем своим существом верила и знала, что это так, что это правда, потому что красота — это сила Божия, это сила славы Божией, это слава силы Божией, преображающая мир».

«Красота — это высшая реальность, которую ищет человек, красота есть добро, есть путь жизни и средство, при помощи которого человек следует жизненным путем, идет к красоте. А красота — она по ту сторону добра. Вот там и оттуда идут стихии этой красоты, мир преображающей. Эту сторону нашего учения Православной Церкви Мария Вениаминовна всем своим существом чувствовала, понимала правду и силу этого учения, так была ему верна во всем».

«И вся жизнь, а не только мысли о красоте, вся жизнь покойной Марии Вениаминовны, посвященная красоте, и была таким стремлением к высшим, действенным ценностям красоты и прорывам в другой мир. Именно так она понимала искусство, братья и сестры, как совершающее этот прорыв в другую, высшую реальность».

«Почему искусство призвано к преображению жизни? Почему искусство, и в особенности музыка, — говорила она, — это есть упреждение преображения мира? Это есть видение уже преображенного мира благодатью Божией, славой Божией, славой, явленной Господом Иисусом Христом на Фаворской горе, когда так хорошо стало тем трем, которые видели эту славу, когда так прекрасно было все вокруг и почему-то вдруг погасло, ушло, исчезло, явив в своем явном совершенстве образ будущего мира, уже преображенного. Того мира, к которому мы идем, которого мы ищем, того мира, который частично может быть осущест-вленным и осуществляется».

«Такой жизнью, такой верой жила, такой верила покойная Мария Вениаминовна. Есть еще одна особенность в особом внутреннем, духовном мире и мировоззрении покойной Марии Вениаминовны. И я бы хотел сейчас сказать об этом несколько слов. Во-первых, она очень сильно различала красоту и красивость. Красота — вечна, а красивость принадлежит этому миру и — преходяща. И очень часто красивость обманывает, а красота — никогда».

«Красота, — говорила Мария Вениаминовна, — и это сказано опять в таком необычайном внутреннем глубоком соответствии и согласии с учением Церкви, — красота реализуется в форме».

«Нужно бояться, — говорила она, — отношения между красотой и ее формой, так как форма только временна, а красота — вечна».

«Кто же из нас не видел на этом лице, и не видит и сейчас, этого постоянного стремления к горе, наверх, к вечным ценностям, к той красоте, которой имя — Бог».

Бог, которому она была так верна во всей своей жизни, во всем делании своем, во всем своем служении искусству и людям на всех путях своей жизни. В ней жила высшая память о Боге.

«Она никогда не забывала и не отрывалась от этого понимания, от этого сознания и от этого стремления, наполнявшего всю ее, полюбившую Бога, наполнявшего душу. Всю! Никогда она не забывала этого стремления к Нему».

«И вот сейчас она входит со своей вечной памятью о Боге в Вечную Память Самого Бога. Да примет же Господь и упокоит в Своих селениях душу прекрасного человека, от нас ушедшего. Прекрасна душа, прекрасны и поступки, и жизнь. Прекрасен путь жизни. Аминь».

 

Невозможно было на такой печальной ноте завершить эту элегию, и потому, когда я уже почти оправилась от больничных впечатлений, я решила обобщить найденные в процессе работы материалы о личности Марии Вениаминовны Юдиной.

 

«...Какое счастье, что мы современники владыки Антония Сурожского».

Это слова Марии Вениаминовны из ее письма к священнику Герасиму от 21 января 1970 года, и ей оставалось жить всего несколько месяцев..

 

С каждым днем тексты и документы в моей работе над «Осенними элегиями» все приумножались и пополнялись новыми книгами и публикациями, статьями. Некоторые находки особенно были пронзительны. Они врачевали мою душу, но только ли мою…

После прочтения ее книги  под названием «Вы спасетесь через музыку» (М., 2005), в которой сосредоточено литературное ее наследие, я вынесла те мысли и суждения Юдиной, которые особенно для меня были важны и поучительны, озаглавив их «Наедине с Юдиной».

На долгие часы она стала для меня постоянным собеседником.

 Многократно перечитывая отдельные письма к разным лицам, напечатанным в книге «Высокий стойкий дух», я особое внимание обращала на те документы, которые раскрывали историю ее отношений и общения как с творческими яркими личностями (а их было поразительно много), так и с духовно-наполненными лицами духовного звания.

Познакомившись с митрополитом Антонием Сурожским (Блумом), она записала на отдельном листе, датировав 1961 годом:

«Итак, я имела счастье, нет — блаженство присутствовать на служениях владыки Антония в храмах: Св. Николая Чудотворца (у о. Вс. Шпиллера), у апостолов Петра и Павла, св. иконы Нечаянная радость в Марьиной роще, у Споручницы грешных, в Богородском, в Бабушкине, у Иоанна Предтечи, в Богоявленском соборе, в Новодевичьем (Всенощная), в Антиохийском подворье, Нечаянная радость в Брюсовском, Пророка Ильи в Черкизове».

 

Документ невероятно важный! Прежде всего, он зафиксировал едва ли не все выступления митрополита Антония, когда он приехал в Советскую Россию.

О своих личных впечатлениях Юдина пишет в письме к неустановленному лицу, причем письмо написано, вероятно, не раньше 1966–1968 годов: «…Что же касается моего — мало сказать — глубочайшего волнения — нет именно потрясения Личностью владыки Антония, то это очень ясно объяснимо: в нем, как, вероятно, и все прочие люди, вижу образец христианского, православного наставника. Я как бы ослеплена блеском искрящих от него лучей и в этом ослеплении пока еще не смогла ориентироваться; потому была так глупа, нетактична, бездарна, недостаточно благоговейна во вторые полчаса этой редчайшей встречи с ним; надлежало уйти после первого, дарованного им мне получаса, но я оказалась примагниченной именно его благодатной простотой и не могла от этой Силы оторваться; говорила все противоположное своим "основоположениям", т.е. что существенно лишь...» (Знаки Юдиной — С.Ш.)

 

***

В примечаниях к этой записи сообщается, что Юдина познакомилась с митрополитом Антонием Сурожским в один из его первых приездов в Россию. Известно, что она причащалась у него, неоднократно беседовала с ним и даже посылала ему письма в Лондон.

 

Вот какой текст мне подарила книга под символическим и многозначным названием «Вы спасетесь через музыку».

Я его перечитывала и перечитывала по несколько раз, и эти впечатления были очень созвучны мне, почти совпадали с теми впечатлениями, какие я пережила, когда вновь приехала в Москву 9 сентября 1998 года.

В Новой Деревне в церковно-приходской школе после панихиды нам показали видеофильм с проповедями митрополита Антония. А до этого я только слушала по Би-Би-Си его голос! Состоялась вполне реальная встреча и реальная духовная помощь, исходящая от митрополита Антония. Отныне мне навсегда запомнились его глаза, их Свет.

 Он давно уже был моим духовным наставником и собеседником, да только ли моим…

 

Неожиданная «крупица» нового оказалась в словах духовной писательницы и поэтессы Ольги Седаковой, которая написала: «Впервые мне пришлось увидеть — в самом деле, только увидеть, а не прочитать — слова владыки Антония где-то около 1970 года: это была машинописная копия "Молитвы и жизни" (переведенной с английского Е. Л. Майданович и опубликованной в 1968 г. в ЖМП), экземпляр, который М.В. Юдина дала почитать моему учителю фортепьяно, В.И. Хвостину. Поля тесной-тесной машинописи были испещерены страстными восклицаниями Марии Вениаминовны. Помню одно из них: "Рукой праведника писано!"»

Невероятно, но сколь созвучна эта фраза моей душе. Сколько раз я себя ловила на одной и той же мысли, читая каждый раз проповеди митрополита Антония: так мог писать только истинный праведник, всю свою подвижническую жизнь реально  ходивший перед Лицом Божиим.

Екатерина Крашенинникова — большой друг Бориса Пастернака и Марии Юдиной — свидетельствовала: «…перед Владыкой Антонием глубоко она преклонялась, величала его светочем всего православного мира и не раз беседовала с ним о проблемах христианского единства. Юдина получила благословение Владыки записывать свои сугубо богословские мысли и писать мемуары»

 (см. «Новый мир», 1997, №1).

Последние слова Крашенинниковой особенно меня волнуют.

Они вселяют в меня надежду на встречу в будущем с текстами Юдиной как богослова и религиозного мыслителя, на новое узнавание и прикосновение к Вечному.

 

[1] Книга С.Б. Шоломовой «Дорогой подвижничества» в настоящее время готовится к печати.

[2] Александр Мень. О себе... М., «Жизнь с Богом», 2007. Стр. 157-158.

[3] З.А. Масленикова. Александр Мень. Жизнь. М., Захаров, 2001.

[an error occurred while processing this directive]