год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Лики современной культуры


Новое поколение о старом фильме

Наталья Кандудина


В христианском культурном центре «Встреча» возобновил работу киноклуб, который прежде собирался на Таганке, в Христианском доме творчества «Радуга». Проходящие здесь встречи — это не просто кинопросмотры. Это киновечера,  где кроме самого фильма люди узнают друг друга. А один из хороших способов познакомиться — это выслушать другого и высказать свою точку зрения. Поэтому и фильмы, вокруг которых затевается разговор, неоднозначны, и вопросы, поднимаемые в них, глубоко трогают каждого.

В свое время острую полемику в мире вызвала  получившая пять «Оскаров» кинолента «Пролетая над гнездом кукушки». Но оказалось, что спустя тридцать с лишним лет она не утратила актуальности и продолжает волновать, рождая диаметрально противоположные мнения.

В психиатрической больнице появляется пациент, который привык жить «с аппетитом», радуясь каждой минуте. Обнаружив, что обитатели этого стерилизованного мирка добровольно подчинились навязанному им распорядку, он пытается заново пробудить их к активной и яркой жизни, в результате чего разыгрывается драма столкновения двух миров.

Темой  разговора об этом фильме мы выбрали вопрос: «Гимн жизни или гимн греху?»

 

Н.К.[1]  Этот фильм я смотрела восемь или девять раз, и однажды это происходило в религиозной 

среде, и один священник был страшно возмущен, узнав, что этот фильм показывают верующим. Причина его возмущения, наверное, вам понятна. Или нет? Как думаете, что тут может возмущать?

Марина. Наверно, какие-то выражения…

Н.К. Выражений там было много. Но его возмутило содержание фильма. Мы даже поспорили, потому что я считала, что в христианской среде этот фильм смотреть надо.

Игорь. А по какой причине надо?

Н.К. Я хочу, чтобы вы сами сформулировали, почему вы пришли на этот фильм и что от него получили.

Марина. С одной стороны — все понятно. Эти все плохие, а те — хорошие. Но, глядя на эту медсестру, видишь ее жестокость и холодные ледяные глаза и как она хотела доконать этого человека своими методами. А этот человек — вроде бы преступник, человечно относится ко всем, хочет всех расшевелить, вдохнуть в них жизнь. Даже проститутки: эта девушка на корабле ко всем относится с уважением, как к людям. Она их не отталкивает, хоть и признала, что они ненормальные, она их не оскорбляет своим отношением, каким-то высокомерием… Поэтому, думаю, нам надо у них кое-чему поучиться. Иисус тоже общался с преступниками, с проститутками, и вот нам пример, как надо обращаться с такими людьми.

Игорь. Я не согласен с Мариной, что этот преступник по-человечески относится ко всем. Когда я смотрел этот фильм, я вспомнил свои ошибки в жизни, когда я возбуждал какие-то раздоры… Когда он возбуждал споры, результат был не очень хороший. В Библии сказано «не общайся с мятежниками». По-человечески он ни к кому не относится, он всех подставляет.

Настя. Иисус Христос, когда пришел к иудеям, все время возбуждал споры.

Игорь. Но нужно различать, когда это разумно, а когда…

Настя. Тогда человек не может вообще ни с кем спорить, он должен соглашаться со всеми ради мира.

Игорь. Нет, но спорить надо, когда это разумно. Ведь эти психи жили себе нормально в больнице, им жизнь продлевали, пищу давали, какой-то досуг у них был. И пришел этот человек, всех взбудоражил, и ничего хорошего из этого не вышло.

Сергей. Если применять здесь библейскую терминологию, то главный герой — это явный грешник. Но разве Библия нам не говорит, что все согрешили? Только не зная, каково находиться в психбольнице, можно сказать, что им там было хорошо. Им там было отвратительно! И эти врачи уверены, что они все делают правильно, как были уверены фарисеи, что они сами действуют правильно и другим делают, как надо для них. Решают за них, лишив людей дара свободы. Этакое самодовольное лишение других свободы, когда человек делает зло, будучи уверен в собственной праведности!

Маша. Я читала книгу и поняла, что этот Вождь — он действительно психически больной человек. Он описывает свой бред, что там какая-то организация, которая за всеми следит; он добровольно лечится в этой больнице, и другие лечились там добровольно, следовательно, это был их выбор. Мак Мерфи мне симпатичен. Но, может быть, действительно, не стоило ломать этот мирок, потому что результат получился трагичный: и самоубийство, и вообще полный развал…

Юля. Мне кажется, наоборот, что итог фильма очень хороший, потому что этот Вождь... Хотя бы его одного растормошили! Проблема в том, что никто не совершенен — как несовершенна и та система, которую здесь представляет и медсестра, и тот герой — Мак Мерфи. Потому что, в конечном счете, его действия тоже ни к чему хорошему не привели.

Наталья. Я еще вот что поняла: ведь Мак Мерфи был свободен. Но он не устраивал многих, обществу он не подходил по своей морали. И вот теперь он в «дурке», где тоже нет свободы, а только компромисс: больные, которые притворяются — пьют таблетки, выполняют какие-то правила, словом, удушили своими руками дарованную им от Бога свободу, когда надо строить из себя человека трудами праведными. А они вот в «дурке» сидят. А та свобода, за пределами этой больницы, тоже ведь относительна. Как проявлял себя Мак Мерфи, мне тоже не очень понравилось. Он и те две «цыпочки», которые говорят: «Плыви по течению, жизнь такая сладкая!» — меня тоже бы возмутили, я бы не нашла с ними общего языка.

Н.К. А кто-нибудь видит в этом фильме благую весть?

Настя. Игорь сказал, что главный герой фильма пришел, развалил всю систему, и ничем хорошим это не кончилось. Я в этом фильме вижу другое окончание: вижу там победу, я не вижу, что он проиграл. Он победил тот холод, тот лед и всю эту «совершенную» структуру, которая тут была выстроена до него. Он все-таки разрушил ее и одержал победу.

Игорь. Ну да, он реформатор — я не отрицаю этого. Но стоило ли это делать?

Карина. Я хочу перевести это все на очень близкие нам с Сергеем реалии. Мы — поколение советского времени, когда людей, не похожих на других — не согласных, неудобных, с горячим переживанием всего, что делается в мире, — упекали в психбольницы. Это были наши знакомые — Сандр Рига, Петр Старчик, Володя Гершуни, которого здесь вспоминали — я тоже его знала и любила... Наверное, кто-то может сказать, что они были просто грешниками, а, например, с точки зрения государства, уж наверняка преступниками, они ведь нарушали общественную мораль. Но у этих людей была одна колоссальная интуиция — интуиция свободы. Свобода — это одно из имен Божьих. Все может быть гладенькое, причесанное, правильное, как у этой медсестры, а в душе нет любви, нет сострадания. А есть неправда, есть унижение другого, принуждение, жестокость. Если мы поступаем правильно, но без любви, то я «медь звенящая и кимвал бряцающий».

Настя.  Я думаю, с этим всегда стоит бороться. Любое усилие борьбы против такого отсутствия любви, против живущей в людях ненависти — это хорошо.

Карина.  Мы знаем: бунт ради бунта ничего хорошего не приносит. Мы знаем и пугачевщину, и семнадцатый год... Но здесь его бунт осмыслен. Мак Мерфи для меня здесь близок ко Христу. При всей своей неправильности и неправедности он любит. Ему непросто свою девушку отдать этому парню, но он понимает, что этого парня может спасти. Здесь выбор между свободой и несвободой, между любовью и нелюбовью.  Мак Мерфи дает ему этот шанс тяжелой ценой с этой девушкой, и он расцветает, он перестает заикаться. Но жестокость этой сестры...

Наталья. И его трусость при этом!

Карина. Можно сказать, сломленность, человеческая природа очень хрупкая...

Реплика. Страх перед матерью!

Реплика. Это было его слабое звено, а медсестра давила на него постоянно.

Игорь. Он мог бы выступить, когда этого мальчика унижала сестра, мог бы вступиться, если он как Христос.

Наталья. А Мак Мерфи вообще по барабану! Кто играет в его игру, те его товарищи.

Настя. Вы говорите как разбойник, которого распяли рядом с Христом, мол, мог бы спасти Себя и его!

Реплика. Если бы ему было по барабану, он бы в открытое окно выскочил и убежал.

Руслана. У меня вопрос к каждому из вас: себя кто-нибудь узнал? Среди многих персонажей там можно найти себя и своих знакомых: кто-то медсестра, кто-то душевнобольной, кто-то этот лидер. И мне кажется, главный герой характерен тем, что он лидер. Он сам знает, что такое жизнь, и захотел заразить этой жизнью других. Медсестре по фигу, извините, были все эти больные. Она их пичкала таблетками и была счастлива. А этот человек захотел понять их проблемы и начал вникать в их суть. У этого пацаненка были проблемы, что он просто не мог отвечать за свои действия, он постоянно был сынком, который боялся своей мамы. И Мак Мерфи заставил его принять решение: хочешь? Вот, иди! Эта женщина твоя. И тот принял решение сам. Нам стоит  посмотреть на это как на пример, кем мы хотим быть: «овощем» или как эти медсестры, или хотим быть лидерами, которые заражают жизнью других. Тем более, что мы знаем путь, которым должны идти.

Н.К. Давайте вернемся к сюжету. Есть больница, которая занимается психотерапией. Есть несколько сцен, в которых показано, как проводит терапию сестра. Появляется Мак Мерфи, который тоже проводит терапию. Вспомните сцену за сценой, что на самом деле этих людей лечит, а что калечит. Чем заканчивается каждая сцена плановой психологической разборки? Истерикой, которая провоцируется не бандитом, а медперсоналом. По поводу той жены, потом сцена с сигаретами... Каждый раз это огромный скандал. И еще я хотела задать вам вопрос: почему Мак Мерфи не убежал, когда окно было так долго открыто?

Реплика. Ему были дороги эти ребята.

Даниил. По-моему, он не хотел прерывать ту «терапевтическую процедуру», которую проводил над этим молодым человеком. Не хотел зайти в ту комнату и сказать: «Все, все кончилось — ухожу, ты оставайся со своими проблемами, а мне нужно убегать».

Маша. Я не поняла, почему он не убежал ночью, когда окно было открыто. Он просто заснул?

Н.К. Вот об этом-то я сейчас и спрашиваю. У него была возможность, которой он не воспользовался. Причем эта сцена довольно длинная и даже нудная на фоне динамики всего фильма.

Реплика. Это была подстава такая, не все оказалось продумано.

Наташа.  У него было две возможности убежать: первый раз ночью, когда у них была вечеринка, второй раз, когда молодой мальчик покончил жизнь самоубийством и весь персонал побежал смотреть. Он не убежал потому, что ему были интересны эти люди, а не только он сам. Он был причастен к судьбе каждого из них. Эти люди были ему небезразличны, он не мог их оставить.

Игорь. Да он самореализовывался с их помощью, использовал их! Я увидел это в фильме. Он понимал, что если сбежит, то ему негде будет понтоваться.

Настя. Негде,  конечно! Психушка — это единственно возможное место. Ха-ха!

Игорь. Вы сравниваете его с Христом, потому что он свободолюбивый. Христос хотел дать людям свободу, а здесь — поиск виновных и врагов.

Наташа. А разве он нашел там врагов? По-моему, все эти пациенты стали ему друзьями.

Игорь. Он играл на их низком уровне развития.

Маша. Но все равно он считал их равными!

Наталья. Кто понял, почему Вождь молчал все время? Какой-то он не проявленный.

Маша. Он молчал потому, что у него действительно было не все в порядке с головой. Я читала давно, но как поняла, молчал потому, что шифровался. Он считал, что его преследуют, за ним следят...

Сергей. Надо начать с того, что книга написана от имени Вождя.

Н.К. Как я запомнила из книги, он объясняет свое молчание одной фразой: «Я понял, что меня никто не хочет слушать». Он увидел, что каждый слушает только себя.

Марина. У меня такое ощущение, что, если бы Николсон, то есть, его герой наутро пришел в себя, тогда они уже вместе совершили бы этот побег. Не поторопился ли этот индеец его «спасать»?

Настя. Здесь не видно того, что было в книге, что его уничтожали много месяцев.

Наталья. И последней была лоботомия — показали два шва!

Карина. Что такое электрошоки, курс галоперидола и так далее, мы знаем по близким людям.  Это было страшно, это было равносильно убийству. Он не пришел бы в себя. Оправдывать этих врачей тем, что они желали ему какого-то добра... Простите, Игорь, знаю, что Вы не хотите быть с ними солидарными, чтобы был порядок любой ценой. Право на свободу неотъемлемо, оно дано Богом. Если это право нарушается, все становится с ног на голову. Да, он не святой, а бунтарь по своей природе, некомфортный, неудобный, но у него есть дар свободы, и он не может существующего порядка принять!

Игорь.  Это не здоровая свобода.

Карина. Ну, кто решает, какие амбиции здоровы, а какие нет? Человеческое достоинство уничтожается. Кто-то здесь, может, знает историю, как ввели наши войска в Чехословакию, потому что там были люди, которые смели быть несогласными. Кто-то говорит, что те люди, которые посмели поднять голову, принесли беду своей стране.  Так было не только в Чехословакии, было еще и венгерское восстание...

Игорь. Мы, вообще-то, войну выиграли, сколько там ребят голову сложило.

Н.К. Давайте вернемся к фильму!

Юля. Очень часто показывали глаза медсестры. Сначала она почти плакала, глядя на них. Потом все больше ожесточалась и в конце смотрела на них просто ледяным взглядом. Как когда машину запустишь, то уже не ты повелеваешь машиной, а она тобой.

Карина. Ее ведь захватило это как страсть. Когда его хотели вывезти, ее это задело. И она уже не могла остановиться.

Н.К. И такое видимое благородство: «Мы оставим этого пациента у себя, мы не переложим эту проблему на других». Чем можно разоблачить такую красивую позицию?

Юля. Мне кажется, только самоубийство этого мальчика ее поколебало.

Маша. Нет, не поколебало.

Н.К. Я прошу посмотреть на развитие характера разных героев. Что происходит, например, с Вождем? Мак Мерфи начинает приводить в движение совершенно неподвижного человека. Сначала с трудом заставляет его поднять руки, затем: «Отдохни!», — потому что тот больше не может. Потом Вождь начинает маршировать, потом поднимает мяч, потом уже бежит, радуется. Что происходит с человеком? Из мертвого он становится живым.

Игорь. А того мертвым сделал!

Н.К. Что говорит Евангелие от Марка? «Идите, воскрешайте мертвых».

Игорь. А я хочу сказать, что не надо с главного героя снимать ответственность за смерть этого мальчишки. То он всех зажигал, а когда медсестра спрашивала у Билли, кто его заставил, он стоял в задних рядах. Явно струсил и вел себя не по-мужски.

Карина. А Мак Мерфи не заставлял, он, наоборот, спасал. Спасал от мамы.

Юля. Мне кажется, что если бы Мак Мерфи что-то сказал, было бы только хуже.

Игорь. Нет, хуже там уже бы не было.

Даниил. Я не считаю, что Мак Мерфи заставил этого молодого человека и, как следствие, не признал свою ответственность, когда этот молодой человек разговаривал с медсестрой. На самом деле ответственность лежит прежде всего на самом Билли. Мак Мерфи заразил его свободой и способностью принимать решения, но этот молодой человек из-за своей надломленной натуры, как подметила сестра, еще не научился нести ответственность за свои решения. Он стал снова подгибаться под эту систему: «Как же я буду жить, если я из нее выбился?»

Настя. Он просто подставил Мак Мерфи. Очень сложно вступаться, когда на тебя перевели стрелки.

Марина. По-моему, Мак Мерфи ждал, что этот парень сейчас признается медсестре, что он сам. Ждал, что возьмет на себя ответственность, но парень, к сожалению, этим не воспользовался.

Игорь. Когда мальчик стал умолять медсестру, Мак Мерфи мог бы протестовать, если бы осознавал свою ответственность. Нет, этот Мак Мерфи ответственен хотя бы за то, что привел проституток.

Карина. Наоборот, он привнес туда струю жизни. Христиане, не будьте в данном случае людьми схемы, это очень сложный фильм. У вас могут быть ситуации в жизни, когда вы вспомните свои очень правильные суждения. Жизнь гораздо сложнее.

Игорь. Я уже сказал, что в другом месте он не самореализовался бы.

Н.К. Такой человек самореализовался бы везде.

Игорь. Он решал свои внутренние проблемы.

Марина. В этом плане вино сыграло злую шутку.

Игорь. Он тут самореализовывался, потому что на воле в Америке никто не дал бы ему сказать: «Ты придурок, ты урод». Вы говорите, что он сочувствовал больным, а он как их только не называл! Его бы там, на свободе, судили.

Сергей.  Так его и судили. И куда бы его ни направляли, он всюду реализовывался.

Игорь. А здесь ему было удобно «реализовываться».

Юля. А почему он все время мечтал сбежать оттуда?

Н.К. Игорь молодец, что один осмелился противостоять общему мнению, но...

Даниил. Он таким образом самореализуется!

(Общий смех.)

Н.К. Игорь, у меня есть вопрос: кому вы сочувствовали в этом фильме?

Игорь. Администрации заведения. (Общий смех.) Они подходили к нему нормально, тактично задавали вопросы.

Карина. Они же убийцы! В мелочах, может быть, нормально, но вот глобально...

Н.К. Имеет человек право на собственное мнение.

Карина. Очень страшно идентифицировать себя с насильниками. Тогда я оправдываю любой фашизм и все, что угодно...

Даша. Вот ситуация, когда Мак Мерфи понял, что парень уже умер, а медсестра вся в крови пытается сделать вид, что ничего не произошло, и он начал ее душить. Он хотел показать, что все это из-за нее. Понимал, что она давит людей, и пытался это остановить. Он хотел доказать этим людям, что они не безнадежны, пробуждал в них жизнь. Так же, как когда учил их баскетболу.

Маша. Мне кажется, что Мак Мерфи оказался очень безответственным. Если бы он сбежал ночью, не было бы самоубийства, и  он сам остался бы жив.

Наталья. Как хочется переделать фильм. Ай-ай-ай! 

Н.К. Я вижу в этой Машиной реплике горячее желание хорошего конца фильма. Мне бы тоже хотелось, чтоб никто не умер. Так почему он не сбежал, может быть, вы все-таки ответите?

Настя. В нем, оказалось, все-таки есть мораль.

Андрей. Это очередное «i» без точек, место для размышлений.

Карина. Очень здорово, что в этом фильме не проставлены все точки над «i», что что-то остается за кадром, и у нас есть свобода что-то по-разному воспринимать, трактовать, домысливать...

 

[1] Волею судьбы в нашей беседе приняли участие три Натальи, одну из них — самую юную — мы называем здесь Наташей, вторую, постарше, — Натальей. А третья — ведущая киноклуба Наталья Кандудина — представлена здесь аббревиатурой Н.К.

[an error occurred while processing this directive]