год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати  

Крупный план


Ян Будяшек в России,
или дневничок с барабанщиком

Наталья Кандудина


Музыкант знаменитой польской группы «Скальды», барабанщик Ян Будяшек приехал в Россию после 23-летнего перерыва. Примерно столько же лет он ведет ставший в Польше бестселлером дневничок. Сначала в христианском журнале List, потом отдельной книжкой, «Дневничок барабанщика» издан уже в четырех томах, а теперь дозревает пятый — жизнь идет!

Мне повезло десять дней быть гидом и переводчиком Яна, поэтому не пришлось долго ломать голову в поисках жанра, чтобы об этом рассказать. У меня тоже получился дневничок — не сочтите это за плагиат!

 

3 февраля

Вчера, когда по моим расчетам Ян должен был выехать к нам из Варшавы, отправила SMS-ку с вопросом: «Едешь?» Ответа не получила. Стою на перроне, слегка волнуюсь. О машине договорилась с Андреем Черняком, а вот и он!

Показался нос ожидаемого поезда, и тут мой мобильник принимает ответ: «Доехал!» В дороге он просто выключил телефон!

Неожиданно появляется отец Аркадий Грабовский:

— Мне дали приходскую машину, чтобы встретить Яна!

Таким мини-эскортом подъезжаем на Малую Грузинскую. У ворот католического собора показываю на высотное здание напротив:

— Вот здесь свои последние годы жил Владимир Высоцкий.

— А, значит, мы тут были с Марылей Родович. Но я ничего вокруг не запомнил, привезли нас, когда темно было, и увезли на такси. Ночные посиделки  на полу…

 

Наскоро позавтракав, едем в христианский центр «Встреча». Андрей ведет машину и  рассказывает, как единственный раз в жизни он удрал из армии в самоволку. Причиной стал концерт «Скальдов» в Твери. Послушать «живьем» эту легендарную, такую «западную», по тогдашним меркам, группу было почти нереально. Но Андрей попал на концерт, и это впечатление «грело» его потом многие годы. Об этом он рассказал, открывая программу, над названием которой мы перед приездом Яна долго мудрили. Получилось: «Духовная импровизация "ИИСУС ЖИВ!"» На мой вопрос, нравится ли Яну это название, маститый джазмен ответил:

— Лучшая импровизация — это та, которая тщательно подготовлена.

Он начинает не со слов. Зажав меж колен свои «походные» бонги, он отбивает цветистый ритм, а затем поет:

«Господь — Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться…»

— Более двадцати лет я пишу самую удивительную историю на свете, — говорит Ян. — С той лишь оговоркой, что она является таковой исключительно для меня. Потому что у каждого из вас такая же неповторимая история. Каждый день я открываю для себя, казалось бы, очевидную вещь: всякий человек, которого Бог ставит сегодня на моем пути, — это дар от Бога. Каждый из вас в чем-то лучше меня, и не просто лучше — единственный и неповторимый на всем земном шаре, другого такого никогда не было и больше не будет. И поэтому самое главное событие в моей жизни — это встреча с вами здесь и сейчас…

Смотрю на слушателей и вижу, что так же, как и я, они наполняются живой радостью от этих, в общем-то очень простых слов. Как от чистой родниковой воды получаешь больше силы, чем от изысканных соков, обогащенных витаминами…

— Я искал Бога в самых разных религиях, много ездил, встречал разных людей. Особенно меня увлекала восточная философия.

Не знаю, как так вышло, но в июле 1984 года в своем приходе Лурдской Богоматери я вызвался принять у себя на ночлег паломников, которые должны были приехать в Краков, чтобы отсюда отправиться пешком в Ченстохову, куда много веков приходят паломники к Божьей Матери, чтобы поклониться Ее чудотворной иконе.

За четыре дня до паломничества мне позвонили и спросили, не соглашусь ли я принять семнадцать человек из ФРГ. Что было делать? Конечно, принял. Дома я был один: жена с детьми уехала в отпуск. А я готовился ехать на Международный фестиваль песни в Сопот, где должен был аккомпанировать Марыле Родович. Тем временем паломники устроили в моем доме мини-фестиваль религиозной песни. С утра они брались разучивать польские песни, так что несколько раз на дню мне приходилось выслушивать «Шварце Мадонна»[1].

Именно эта песня 8 августа привела меня на Вавель[2]. Нужно было помочь нести тяжелые

немецкие сумки с едой. А дальше пошло как по маслу. «Кто-то» заставил меня подняться на Вавель, чтобы участвовать в святой мессе. Потом «Кто-то» повел меня за город. Поначалу к месту первого ночлега. Там откуда-то нашлось для меня одеяло. Назавтра «Кто-то» повел меня дальше и дальше. И так я дошел до самой Ясной Горы. Без ничего. Даже без зубной щетки, в одной футболке. Если бы в тот момент меня спросили, зачем и куда я иду, я бы ничего не смог ответить. Сегодня, спустя годы, могу смело сказать, что меня Кто-то вел. Ведь не сам же я придумал идти в Ченстохову! Меня привела туда Мария.

 

3 февраля, вечер

Юра Пастернак везет нас на радио, в прямой эфир своей передачи «Арфа царя Давида». По дороге делимся впечатлениями.

— Жаль, народу пришло не так много! — говорю я.

—  А ты поблагодарила Бога за тех, кто пришел? — отвечает Будяшек.

 

5 февраля

Сестры матери Терезы занимаются детьми и подростками с глубокими поражениями мозга и тела.

В их доме, судя по всему, уже ждали гостей: сразу в дверях нам навстречу выскочило несколько ребят с сияющими физиономиями.

А когда весело зазвучали барабанчики Яна, радости питомцев не было предела. Девочка по прозвищу Бьюти[3] пританцовывала и, что-то мурлыча, жестами требовала, чтобы ее поддержали. 

Понять оказалось не сложно: она настаивала на своей любимой «Катюше» и с восторгом смотрела в каждый рот, не ленившийся вновь запеть «Расцветали яблони…» Два-три «здешних» ударных инструмента тоже пошли в ход: по каждому барабану колотило сразу несколько ладошек, и поднялся такой тарарам, что все были счастливы. В какой-то момент барабанчики Яна незаметно «уплыли» в сторону, я занялась детьми, дав возможность сестрам пообщаться с гостем. Для двоих из них польский — это родной язык.

— Первый раз в России? — спросила сестра Эльжбета. Ян замешкался, решая, как покороче сказать про свои семнадцать гастрольных турне по Советскому Союзу, каждое из которых длилось два-три месяца.

— Первый раз как апостол, — поспешила на помощь я.

 Ян, сглаживая мой пафос, тут же парировал:

— Скажу сестре на ушко: первый раз — трезвый!

— Осенью 1985 года я играл цикл концертов под названием «Снова босса-нова» с квартетом Януша Муньяка в кабаре «Подвал под Баранами». После одного из концертов  к нам подошел человек с просьбой, чтобы мы сыграли на свадьбе, чем чуть не оскорбил артистов мировой сцены.

— Пан, мы свадебных напевов не играем, — прозвучал ответ. Но пан не сдавался.

— А вы играйте ваш нормальный концерт, свадьба будет безалкогольная. Она будет продолжаться только до 22 часов, а потом все пойдут на всенощное бдение.

Последним козырем, который он «вытащил из рукава», оказалась круглая сумма, которой он нас убедил.

На свадьбе происходило что-то необыкновенное: сначала нас от всей души потчевали, потом какой-то парень  играл на гитаре, а все гости пели и танцевали с таким энтузиазмом, какого я в жизни не видел! Было уже девять часов, я сказал моим коллегам, что пора бы и поиграть, чтобы отработать честно свой гонорар. И стал аккомпанировать тому, что звучало. Другие музыканты тоже включились. А когда ровно в 22:00 все закончилось, публика схватила нас и начала подбрасывать так, что мною чуть не выбили потолок. Это было поразительно! Это была самая веселая свадьба из всех, какие я видел в жизни.

После свадьбы спрашиваю гитариста, который вел все эти песни и танцы, где и когда можно с ними еще поиграть, потому что все это было просто чудесно! Он сделал большие глаза и с еще большим удивлением спросил:

— Чтоооо? Представьте себе, мы уже два года молимся о барабанщике!

Мое ехидство всегда наготове, и оно дало себя знать:

— Что же вы так плохо молились, что целых два года пришлось меня ждать?!

Так я оказался в музыкальной группе, которая аккомпанировала во время молитвенных встреч общины «Новая жизнь» в церкви доминиканцев в Кракове…

И тут, в Москве, выясняется, что настоятельница дома Матери Терезы из Калькутты сестра Мартина еще до вступления в Орден «гуляла» на той самой безалкогольной свадьбе…

Когда мы собрались уходить, сестры попросили нас напоследок зайти еще в одну комнату, сказав, что нас там ждут.

Там лежала Лиза. За свои 16 лет она не произнесла ни единого слова, не сделала ни одного шага. Пока мы были здесь, она вслушивалась в звуки и голоса за стеной. Похоже, со зрением у нее тоже проблемы — глаза закачены высоко под верхние веки. Но когда мы вошли, все ее существо выразило бесконечную радость, а рот распахнулся в широчайшей улыбке.

Жан Ванье говорил: человек может быть слепым, глухим, может не уметь ходить, говорить, но нет на свете человека, неспособного выражать любовь и принимать любовь.

Аккуратно заплетенная сестрами, густая Лизина коса стелилась по подушке, и Ян, склонившись над девочкой, погладил ее и произнес по-русски почти без акцента:

— Какие у тебя красивые волосы!

Улыбку Лизы правильнее было бы назвать тихим взрывом восторга. Обернувшись к сестрам, Ян усмехнулся:

— Много ли женщине надо? Чтобы ее погладили и сказали, что красивая!

Он снова склонился над Лизой и стал нежно чмокать ее в лобик. Девочка затаила дыхание и закрыла глаза. Безудержная улыбка на ее лице сменилась тихим райским блаженством.

Брошенная отцом от рождения, отданная матерью в приют, она к удивлению всех в своем малюсеньком хрящевидном  тельце дожила до целых шестнадцати лет. И эта встреча останется с ней…

Ян возвращался в приподнятом духе. В тот же день в его дневничке появилась запись: «Достаточно один раз в жизни увидеть такое счастливое лицо, чтобы ни о чем другом не мечтать! Наверное, так выглядит человек, пребывая в блаженстве Рая».

 

9 февраля

В зимнюю Москву он явился по-европейски: в легкой куртке, без перчаток, а сегодня мы отправляемся в маленькое паломничество. Одолжив у братьев из своей общины пуховик, шарф и перчатки, сумела уговорить его только на перчатки, и есть подозрение, что об остальных вещах он позже пожалел.

В который раз удивляюсь доверчивости этого 60-летнего ребенка! Редко кто вообще «клюет» на такую «провокацию» как молитва о России с обходом вокруг Кремля. Без вопросов и колебаний Будяшек просто встал и пошел. Небольшой группой мы с четками в руках двинулись в путь от часовни Иверской Божьей Матери.

День выдался морозный и ветреный. Самый трудный отрезок пути — это дорога вдоль Москва-реки. Рев автомобилей заглушает молитву, студеный ветер царапает лицо. У Яна обледенели усы. Господи, прими эту жертву за обновление нашей земли!

Слыша чье-то недовольство по поводу политики и политиков — будь то в Польше или в России — Ян всегда отвечает одно: «Твоя молитва принесет гораздо больше пользы, чем твое осуждение». Еще перед приездом он спросил меня по «электронке», как будет по-русски «Матерь прекрасной любви, молись о нас!» Теперь его подготовка пошла в ход. Мы вместе читаем по-русски молитвы, между десятками Розария поем то по-польски «Czarna Madonna», то по латыни «Ave Maria», то по-русски «Богородице Дево…» Плакала вавилонская башня! Барьеров нет. Аллилуия!

Перед каждой десяткой богородичных молитв Ян говорит свое размышление:

— Хочешь вместе со Мной спасать мир? Хочешь утверждать мир на земле? Тогда ты должен принять на себя ненависть и несправедливость всего мира и сжечь ее в себе, ты не должен отражать зло, иначе оно  снова будет кружить по свету между людьми.

В ту страшную ночь в Гефсиманском саду сатана подступил к Иисусу и показал Ему людей, которые Его более всего ненавидят, презирают и доставляют наибольшую муку в течение веков. Он спрашивал: и за этих Ты тоже хочешь отдать свою жизнь и претерпеть страдания? Ты полностью в этом уверен?

А ты, человек, подумай, правда ли ты хочешь быть христианином, Моим последователем? Ты можешь еще отказаться. Многие отказываются. Это те, кто хотел бы выиграть дистанцию без борьбы. Подумай!

Готов ли ты прямо сегодня отдать свою жизнь за жену, за друга, за человека, которому всего несколько дней, за всех тех, кого ты встречаешь на своем пути?

Весь секрет заключается в согласии на волю Божью.

Знаю, Господи, что Ты можешь отвести от меня эту чашу, но да исполнится не моя, а Твоя воля!

Когда круг пути замыкается, всегда происходит одно и то же чудо: Божья Матерь благодарит. Наступает такой прилив радости, что понимаешь: это не ты жертвуешь Небу свое время и силу ног, это Сама Мария пригласила тебя, чтобы облагодетельствовать, одарить, дать почувствовать Ее любовь.

Будяшек смахивает сосульки с усов, и его замерзшее лицо опять сияет. Понятно — любой человек бывает доволен, если хорошо бескорыстно потрудился. А то, что живая молитва — это серьезный и важный труд, ему объяснять не надо.

 

11 февраля

Поездку в Казань для нас придумал Бог. Татарская столица славится дружбой между конфессиями и религиями: муфтий, падре, пастор, православный владыка ходят друг к другу в гости, а большие религиозные праздники отмечают вместе. После дороги в одном из лучших российских поездов и небольшого культурного шока: «Здесь туалет чистый!» — мы уже едем в машине, которую ведет  настоятель католического прихода отец Диогенес, и видим большой строящийся храм —  единственный католический объект в России, возводимый за счет республики. Это чудо многие связывают с переездом в Казань иконы Казанской Божьей Матери из Ватикана. Но пока приход собирается в маленькой часовне на Арском кладбище, в помещении, где в советское время мастерили гробы.

Здесь нас ждут человек пятьдесят прихожан, и Ян в восторге от пения местного хора. После мессы, затаив дыхание, все слушают свидетельство Яна.

— Очередную субботу я провел в исправительной колонии для девочек, которую ведут сестры Божьей Матери Милосердия. Мы размышляли над скорбными тайнами Розария. И тут ко мне подошла сестра-директор и объявила, что дальше Розарий поведет она, а я срочно нужен наверху (в той части колонии, где находится общежитие).

Выяснилось, что четыре девушки забаррикадировались в своей комнате, и их не интересует встреча с каким-то там Будяшком. Мы долго разговаривали через запертые двери. Я услышал в свой адрес столько недипломатических выражений, что я, которому казалось, что знаю все ругательства, почувствовал себя профаном. Наконец девчата внесли предложение: если дам им сигарет, то они меня впустят. К сожалению, я не мог выполнить их условие, так как не курю.

Вдруг прибежала какая-то девушка и с ужасом сообщила, что заметила огонь в окне той комнаты, в которую мы стучимся. Паника нарастала. Сестрам пришла идея, чтобы я взломал дверь топором. К сожалению, вместе с дверью вылетел и косяк. Все были взвинчены, многие девчонки плакали.

Когда после всего этого я сидел у директора, вошла председатель самоуправления и спросила, приеду ли я сюда еще после того, что случилось. У меня на это всегда один ответ: Я никому не навязываюсь. Никогда не пойду туда, куда меня не зовут, но когда просят — лечу на крыльях.

И все-таки я снова оказался в этой колонии. На этот раз воспитанницы пригласили меня вести молитвы Крестного Пути. Идя от стояния к стоянию, я молился: «Иисусе, Господи мой, чего Ты от меня хочешь? Боже! Почему я всегда замечаю только внешнее?  Ответ пришел  при втором падении Иисуса. Что-то в сердце побудило меня обратиться к этим четверым бунтаркам:

— Девчата дорогие! Стоя перед упавшим Иисусом, я хочу попросить у вас прощения за весь тот инцидент с дверью. Наверно глаза мои видели ваш протест и поведение, но какой тяжелый крест вы носите, из-за чего вы упали — это меня не интересовало. Простите меня, что пришел к вам с топором, а не с любовью.

После окончания Крестного Пути мои милые бунтарки подарили мне открытку и сувенир. Никто из нас не  мог удержаться от слез.

 Я пожелал бы всем набожным христианам увидеть, как эти барышни молятся перед Ликом Господа. Истинная любовь проистекает с Креста.

26 мая в Польше отмечают День Матери, а  в колонии это еще и окончание учебного года. И меня пригласили опять. Приехало много родителей, чтобы забрать свои «утехи» домой. Во время святой мессы четыре мои героини стояли рядом со мной. Каждую минуту мы обменивались взглядами. Боже мой, неужели нужен был такой крест, чтобы между нами завязалась эта дружба?

Сестра-директор попросила меня сказать несколько слов родителям. Я смотрел на них и видел, что нужда их, судя по всему, не коснулась. Подозреваю, что у них для детей просто не было времени.

— В глазах людей крест — это позор и поражение, — начал я. — Нет большего позора, чем осуждение кого-то на смерть через распятие. Вас тоже постигло нечто постыдное: ваши дети оказались в этом заведении. Но в Божьих очах крест — это спасение. Сейчас ваши дети, которых здесь опекал Милосердный Иисус и сестра Фаустина, понесут в свои дома Христа и любовь. Так склоним же колени, благодаря за этот крест, ибо крест — это благо, и получают его только избранные. Подозреваю, что многие семьи в Польше могли бы позавидовать «такому» кресту…

У казанских католиков каждое богослужение кончается по-домашнему: семейной трапезой. Но у нас в этом городе всего один день. Трудно  объяснять гостеприимным прихожанам, что Ян сыт по горло экскурсиями по городам всего мира, и мы оказываемся в новой роскошной мечети казанского кремля.

— А ведь судьба Исмаэля — это зеркальное отражение судьбы Исаака, — восклицает Ян, разглядывая витражи высоких окон.  — У него тоже было 12 детей, и от них тоже произошло 12 колен. Бог все предопределил, во все вложил смысл, и нам сейчас важно понять, чего Он ждет от нас в этом мире, поделенном на христианство и ислам. Уж, наверное, не войны…

Встречи с иконой Казанской Божьей Матери Будяшек ждал как особого подарка Небес. Простояв перед ней минут двадцать на коленях, он какое-то время молчит, а потом делится шепотом:

— Она ко мне по-русски обратилась, сказала: «Сынок дорогой…»

Не раз я удивлялась его способности слышать Бога, в которую, в общем-то,  никто не обязан верить. Дальше там было по-польски. Кто не верит, прошу не читать: «Я вернулась сюда, так как очень тревожусь, что Мои возлюбленные дети могут снова ввязаться в какую-нибудь бессмысленную военную заваруху».

Костел был, мечеть была, православный храм был… Остались протестанты. И вот мы в церкви «Краеугольный камень», молитвенный зал которой немного похож на спортзал.

— Как будем молиться? — спросила хозяйка Наиля.

— Молитесь, как обычно! — ответил Ян.

И зазвучали песни. Крепкий ансамбль профессионалов плюс горячие сердца всего прихода творят чудеса. Ни проповедей, ни речей — только славить Бога пением — разве это не лучшая молитва? И хоть мы слышали эти песни впервые, это вовсе не мешало Яну играть на перкуссии, а мне петь.

И вот слово гостю. Ян употребил джазовую шутку:

—Хочешь послушать хорошую музыку?

— Да, — отвечает зал.

— Ну, так сыграй себе сам! — улыбается барабанщик и предлагает сию минуту всем стать счастливыми. Он показывает четыре ритмических рисунка для «отхлопывания» в ладоши, которые должны звучать одновременно с его барабанами. Ему-то это легко, но ни разу при мне публика с этим не справлялась. А тут — удача! И полное понимание…

Когда шли сюда, я подала идею:

— Расскажи им, как Богородица привела  тебя в Ченстохову.

— А давай ты будешь рассказывать, а я переводить на польский, — отшутился Ян. — Ты ведь всю мою историю уже лучше меня знаешь!

И в который раз его выбор поразил меня своей точностью: из множества своих приключений он выбрал историю о том, как община Обновления в Святом Духе однажды «подарила» ему на день рождения молитву с возложением рук.

— И как? — спросили потом.

— Никак, — ответил Ян.

Но после этого он больше не мог ни пить, ни курить.

Еще с большим энтузиазмом продолжается пение. И на одной из песен случилось нечто необычное: слова иссякли, а ударные продолжали «переговариваться» — то тихо, то громче, то задумчиво, то вдохновенно… Кроме двух барабанщиков — казанского и польского — в игру включился зал, отхлопывая ладонями те самые ритмы. Сквозь эту музыку иногда «прорастали» голоса, они появлялись и заканчивались так естественно, как листья водорослей в струях ручья… И эта молитва — звуком, ритмом, сердцем — длилась, может быть, минут двадцать. А когда, наконец, все смолкло, все оказались совершенно родными.

Пошли вопросы. И чуть ли не первым из них был вопрос о явлениях Божьей Матери в Меджугорье. Разве не чудо: в протестантской церкви, где не в традиции говорить о святых, Ян рассказывает о явлениях Богородицы в Фатиме, Лурде, в Мексике… Почти весь остаток вечера Будяшек рассказывает о Той, которой Сын поручил с креста стать Матерью всех.

— Я просил перед этим Марию дать мне знак, можно ли говорить о Ней. И вопрос о явлениях в Меджугорье я принял как сигнал от Богородицы, — сказал он мне на обратном пути. — Какое чудо, что здесь нет границ, я живу в единой Церкви Христовой! У этих протестантов есть чему поучиться. Восемьдесят процентов молитвы должно быть пением, особенно, если молятся молодые...

 

12 февраля

Грустно прощаться. Не зная, что сказать, говорю:

— Спасибо, что любишь мою страну.

— Откуда ты знаешь? — придирчивым тоном отзывается Ян. Как будто я не видела!

 

 

В статье использованы отрывки из книг «Дневничок барабанщика»
и «Ян Будяшек приглашает на Розарий»
в переводе Натальи Кандудиной.

 

 


 

[1] Немецкий перевод польской песни «Чарна Мадонна», посвященной Ченстоховской иконе.

[2] Историческая гора в центре Кракова, где находится королевский дворец и центральная базилика.

[3] Среди сестер матери Терезы в силу их многонациональности принят английский язык. Естественно, что и дети к нему привыкли.

[an error occurred while processing this directive]