год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
 

Версия для печати  

Встреча

Вернуться

Время нового творения

Выступление епископа Серафима (Сигриста) на встрече с молодежью
в Христианском культурном центре «Встреча» 26 января 2007 г.


Я очень рад, что здесь сегодня присутствует не только молодежь, занимающаяся на курсе «Путь», но и другие молодежные группы. Я думаю, это существенно, что Господь сейчас делает Свое дело не в одной группе людей, а во многих, разных. Может быть, вы помните историю про пророка Илию, который вскричал, что он один остался в живых и его смерти тоже ищут, а Господь его успокоил и сказал, что люди Его Духа есть везде, их тысячи. И тот узор, образ, который Господь создает в этом мире, мы начинаем видеть, когда соединяем наши руки. На сегодняшнюю ночь обещают очень сильный ветер, но мы верим, что веяние Святого Духа будет еще сильнее. Мы хотим именно этого ветра, чтобы он очищал нас, наполнял Своей силой.

К сожалению, меня попросили говорить не о Святом Духе, а наоборот —  про зло. Хорошо в этом то, что если я буду говорить про зло и вам будет скучно, то вы можете подумать, что это скучно — из-за темы.

Но давайте сначала поговорим про то, чему нет пределов, ограничений, ведь мы всегда мечтаем именно о безграничности, о беспредельности, о беспредельной любви, о ничем не ограниченных отношениях с Богом. О том, чтобы Царство Божие раскрылось здесь без ограничений.

Когда я учился в семинарии, происходили выборы нового митрополита — главы Православной Церкви в Америке. И перед началом этих выборов все встали и пропели молитву «Царю Небесный». Когда все вместе ее поют, возникает ощущение дня Пятидесятницы. В связи с этой молитвой я вспоминаю еще одну ситуацию — в Японии, где я много лет был миссионером. Одна из встреч японской церкви проходила на улице, и, когда мы пели эту молитву, призывая Святого Духа, подул очень сильный ветер. У всех возникло то же ощущение, что испытали апостолы в день Пятидесятницы: наполненность Святым Духом. Это ощущение того, что мы приближаемся к концу ограничений, к полноте присутствия Божьего. Я думаю, что мы вообще часто ощущаем это, когда вместе поем. Вот мы сейчас пели и думаю, могли ощутить приближение к бесконечности, неограниченности.

И знаете, есть для нас еще особая молитва  — это когда мы собираемся вместе в день воскресный, в день Господень. Ведь седьмой день — это день субботний. День Воскресения, воскресный — это то, что наступает после седьмого дня. Первые христиане говорили, что в неделе семь дней, но день Воскресения Христова — это восьмой день, потому что это уже время нового творения — того, что сотворено после первоначального. День после седьмого — это восьмой день и, одновременно, первый, потому что это первый день нового творения.

Думаю, у нас есть ощущение, что мы приближаемся к этой безграничности, и в дне воскресном есть особая музыка этого приближения. Но вот музыка заканчивается, после воскресенья наступает понедельник, и мы чувствуем, что теряем ощущение бесконечности, оно разлетается. Мы сначала приближаемся, а потом возникает впечатление, что отступаем назад, и это нас ограничивает. Мы можем сказать, что это зло, потому что Бог хочет нашего вхождения в полноту радости, полноту наслаждения общением с Ним. Что нам с этим делать? Именно об этом пишет апостол Павел в 7-й главе Послания к Римлянам, что он знает закон любви, знает, чего действительно хочет его душа, но в теле своем находит другой закон, удаляющий, закон смерти. Как мы можем чувствовать присутствие Бога, нашу с Ним близость? В частности, как начинается наше понимание Бога? Может быть, для многих опыт отношений с Богом начинается с общения со своими родителями, потому что родители — это те, кто старше, больше, сильнее, мудрее. Поэтому когда у человека возникает идея Бога, он думает, что Бог — это как родители, только еще сильнее, мудрее, больше. Но даже если у него лучшие родители, на этой модели нельзя останавливаться, потому что родители — не Бог. Это огромное благословение, когда они добры, мудры, хороши всем, но Бог больше. И в Библии говорится, что даже если родители твои тебя забудут, Бог не забудет, восставит, Бог поднимет тебя. Может быть, поэтому с первого опыта отношений с родителями, а потом, может быть, опыта непосредственной встречи с Богом мы начинаем ощущать, кто Он такой. И обнаруживаем, что для каждого из нас есть особые моменты встречи с Богом, когда мы ощущаем Его. Для одних это может быть пение, для других, наоборот, — молчание. Кто-то ощущает Его больше всего тогда, когда читает Писание, а другой — во время общей молитвы на Литургии. Для кого-то это может быть просто прогулка по лесу или по берегу реки. И эти моменты начала отношений с Богом совершенно драгоценны.

Но как мы можем взращивать наши отношения, понимая, что в жизни есть огромное количество моментов — не всегда приятных. Может быть, я встречаю Бога в тишине, но моя жизнь со-

стоит из дел, работы, учебы. Тогда мне может быть очень трудно. Мы начинаем с радости обнаружения: да, есть Бог, и Он живой. Мы ощущаем Его в определенных ситуациях, например, когда поем с братьями и сестрами. Он здесь, Он с нами. Но когда мы с родителями, или на работе, или в школе, чувствуем что-то совершенно другое и не чувствуем присутствия Божьего. Где во всем этом Бог? К.С. Льюис много лет назад написал маленькое эссе под названием «Не потеряем ли мы Бога в открытом космосе?». Если мы полетим в космос и встретимся там с инопланетянами, не потеряем ли мы нашего Бога? Ответ Льюиса в том, что, конечно, мы Его не потеряем, наоборот, лучше узнаем. Что бы мы там ни встретили, все это — творение Божье, и, познавая его, мы познаем Творца. Вся Вселенная сотворена Богом для нас. В Послании к Римлянам сказано, что все творение в совокупности мучается, ожидая откровения сынов Божьих. Оно ожидает, чтобы мы вошли в полноту познания Божьего, требует, чтобы мы расширили свое понимание, свое принятие Бога. Бог настолько велик, что включает в Себя весь космос. Немногие могут стать космонавтами, но эта проблема актуальна для всех нас. Не потеряем ли мы Бога в открытой Москве, выйдя из нашего теплого уголочка в этот холодный мир? Нам надо увидеть Бога большим, таким, чтобы в Него включались и Москва, и Марс, и Австралия. Мы должны «выйти» на такого Бога, который больше, чем наши родители, чем тот Бог, которого мы встречаем в нашем личном опыте. Мы призваны к тому, чтобы ощутить Бога, который включает в Себя абсолютно всю нашу жизнь.

Это немножко похоже на путешествие израильского народа. Помните, тогда манна падала с неба и ее вполне хватало на день, но если люди пытались набрать запас на следующий день, все скисало. Если мы встретились с Богом вчера, это хорошо, но держаться на том, что было вчера, невозможно, потому что сегодняшний день — это сегодняшний день, и то, что было вчера, сегодня уже не существует. Иногда встречаешь христиан, которые говорят, что встретились с Богом тридцать лет назад. А что потом? Все тридцать лет прошли впустую? Нельзя держаться изо всех сил за прошлый опыт, а надо каждый день вставать с раскрытыми руками перед Богом: «Господь, я перед Тобой, Ты видишь, что у меня пустые руки. Наполни их сегодня».

Но тут начинаются осложнения, связанные с окружающим нас миром, ведь мы попадаем в мир, в котором все очень сложно, в нем много хорошего и много плохого. Как нам в нем существовать? Мир слишком большой для нас, нам трудно в нем жить. Как мы можем различить, что в нем правильно, а что нет?

Вообще, слово «мир» многозначное. Есть тот мир, который Бог уже сотворил, и тот, который Он еще творит. Но есть и другой мир, в каком-то смысле не существующий, потому что он не сотворен Богом. Это мир иллюзорный, искаженный, который дьявол представляет нам как реальность. Но это искажение того, что творит Бог. В Евангелии сказано: «Бог возлюбил мир». Он возлюбил тот мир, который сотворил и который творит. Но в том же Евангелии сказано, что кто любит сей мир, не может любить Отца. Эти две любви соединить невозможно. Возникает проблема, как отличить Божий мир от не Божьего. Ответ в том, чтобы молиться, просить Бога дать увидеть мир Его глазами. Апостол Павел в одном послании пишет: «Я рассудил быть у вас не знающим ничего, кроме Иисуса Христа» (1 Кор 2:2). Все наше видение мира надо проводить через Христа, через Его познание. Каждую личность, человека, каждую ситуацию мы можем по-настоящему увидеть только во Христе. Как отличить работу Божью от работы «лукавого»? Бог творит реальность, делает вещи реальными. Дьявол делает противоположное. Мы собираемся вместе и вместе ощущаем это приближение к бесконечности, полноте любви в свободе. Но есть извращение этого состояния. Я сейчас буду говорить очень осторожно, потому что не хочу, чтобы кто-то понял так, что я думаю, что определенные виды музыки плохи сами по себе. Давайте посмотрим на музыку, в которой есть жесткий звук — на «металлическую». Она создает иллюзию прорыва через ограничения этого мира и обретения какой-то свободы в силе. Ничего плохого в этом нет, это изображение той свободы, которую мы обретаем в Боге. Поймите, я не пытаюсь осудить «металлическую» музыку саму по себе, но как миссионеры, посланники Христа в этом мире, вы можете увидеть, что подобная музыка для многих становится чем-то вроде наркотика, способа убежать от реального мира в иллюзорный. Там они ощущают себя людьми другого уровня. При этом совершенно не важно, какие слова поются. Действительно, во многих песнях слова несут в себе агрессию, ярость. Это бывает, но проблема в том, что музыка не дает реальной свободы. Точно так же не дают свободы любые другие наши зависимости. Все вы, как миссионеры, будете сталкиваться с людьми, находящимися в наркотической зависимости. Есть люди с сексуальными зависимостями. Плохо в зависимости то, что это ложная вещь, которая не ведет к чему-то правильному и полноценному. Это то, где нам нужно видение мира глазами Христа. Апостол Павел говорит, что у нас есть ум Христов. Если быть честными с самими собой, можно посмотреть и сказать: «Это ведет в никуда». Музыка, в принципе, — это действительно хорошо. Но какую бы вы музыку ни слушали, если у вас «бананы» в ушах двадцать четыре часа в сутки, то вы живете в мире искаженном, в мире, который отличается от реальности. И это ведет в никуда. Зависимость — это подмена реально сотворенного Богом мира миром иллюзорным. Конечно, можно слушать любую музыку, но при этом, возможно, кто-то все время слушает музыку, но не слушает других людей.

У дьявола есть своя ложь для каждого из нас. Похожей зависимостью могут стать компьютерные игры. Компьютерные игры — это интересно, но они не должны стать подменой реальности. Даже работа за компьютером может встать между вами и другими людьми. Английское слово «chat» означает «болтовня» — часто электронная болтовня заменяет для кого-то реальное общение. Не знаю, как в России, но у нас, в Штатах, есть люди, которые обожают слушать проповедников и каждое воскресенье выслушивают по десять телепроповедей. Это становится абстракцией, не связанной с реальностью. Иногда искушением может стать знание, желание учиться: «Я учусь, это мое главное дело, поэтому у меня нет времени на других людей». Искушением может стать все, что угодно. В Православной Церкви есть иконостас. Так вот, у некоторых семинаристов возникает патологическое ощущение, что если они проникнут за эту стену, то станут святыми. Для каждого человека у «лукавого» находится свое искушение. Он манит нас тем, что мы можем достичь мира, превышающего все наши ограничения, а на самом деле оставляет нас внутри очень ограниченного мирка. И когда вы становитесь миссионером, начинаете разговаривать с людьми о Христе, вы обнаруживаете, что у каждого человека есть такой ложный мирок, в котором он пребывает. А если мы честно посмотрим на себя, то обнаружим, что, по крайней мере, часть своей жизни мы живем в ложном мире. Бог говорит, что это тот самый мир, который Он осудил и отверг, от этого «мира» Он хочет нас освободить.

Как мы можем двигаться к тому, чтобы познавать этот все больший реальный мир? Одна важная вещь: дело сатаны — разделять, дело Божье — соединять. Поэтому все, что соединяет людей вместе вокруг Господа, — это хорошо. Вся христианская жизнь — это путь единства, это путешествие в реальный мир и освобождение от всех «перевертышей» вокруг нас. Когда мы от них освобождаемся, то мы начинаем видеть, что весь мир тáинственный. Я использую богословское понятие. Что значит «таинство»? Есть такое определение: это внешний знак Божьего, внутреннего дара. Например, мы принимаем таинство Крещения водой. Но главное — не вода, а Божий дар очищения. Так и Христос раздробляет хлеб и вино во время трапезы и раздает их, говоря, что это — Его жизнь. Хлеб и вино — это «внешние» вещи. Пища — это тело, мы все едим хлеб. Но когда мы получаем хлеб от Христа, он несет в себе нечто большее — внутреннюю жизнь. Освобождаясь от своих мирков, мы начинаем открывать для себя большее — что весь мир является таинством, потому что Божья жизнь происходит во всем реальном мире. Весь мир, который сотворен Богом, подобен этому хлебу и вину. Чем больше мы это осознаем, тем большим Бог становится для нас, Он больше наполняет этот мир и присутствует в каждом мгновении. Как сказано в книге пророка Аввакума, познание наполняет этот мир, как вода наполняет моря.

Зло — это «перевертыш», ложь. Может, я сказал недостаточно про зло, но самое важное то, что зло — это небытие. Я могу посмотреть на свое сердце и увидеть, какую именно форму ложь принимает внутри меня, какой фальшивый мирок подброшен мне сатаной, отвергнуть его и начинать видеть все во Христе. Делать это можно через чтение Библии, Слова Божьего, пытаться стать людьми, живущими молитвой, тем или иным образом общающимися с Богом. Иисус говорит: «Вы не получаете потому, что не просите». Мы можем наш внутренний разговор с Богом сделать такой вот просьбой о том, чтобы наша жизнь стала духовной. Не пожеланием, обращенным в никуда, а просьбой, обращенной к реальному Богу.

Начинать видеть все глазами Христа можно, становясь людьми единства с нашими братьями и сестрами через все трудности и всю необходимость прощения. Потому что зло всегда пытается помешать этому соединению. Но мы должны, отвергая ложь, говоря правду друг другу, через прощение воссоединяться во Христе. Мы должны становиться людьми Евхаристии, людьми тaинственной жизни. Я не знаю, сказал ли я что-нибудь полезное, но, во всяком случае, затронул эту тему.

Свобода — это то, о чем мы мечтаем всегда. День, который не заканчивается ночью. Мы начинаем это ощущать, но не должны останавливаться: «Вот, тридцать лет назад я посещал курс "Путь" и тогда я чувствовал такое»… «Вот, был отец Александр, он мне что-то такое важное сказал — это был потрясающий момент». Но именно так очень часто и происходит. Не позволяйте этому происходить. Вы начали — не останавливайтесь, продолжайте путь. Идите к Свету.

— Если человек видит мир, в котором люди поступают плохо, и уходит в себя, слушает такую музыку, которая говорит «остановись», плохо он поступает или хорошо?

— Я уже сказал и могу еще раз повторить: сатана  подсовывает каждому из нас какой-то «перевертыш». Для кого-то средством погружения в такой мирок могут оказаться наркотики, для кого-то — еще что-то. Этим средством может быть учеба, может быть погоня за деньгами. Это похоже на притчу о сеятеле, где сеятель посеял хорошее зерно, а птицы его склевали. Каждому из нас предложено что-то, что отвлекает нас от подлинности. И то, что является искушением для одного, может вовсе не являться искушением для другого. Ни о чем нельзя сказать так: «Компьютерные игры — это от сатаны».

— Вы сказали, что есть мир Божий и есть мир, который подсовывает дьявол. А каким образом человек может оценить, что сейчас он находится с Богом, а в другой момент все-таки с дьяволом?

— Я не хочу упрощать. Я говорил о ложном мире, что он — иллюзия, а не реальность. Настоящий мир — только Божий. Сейчас я расскажу очень старую историю. Много-много лет назад люди уходили в пустыню, чтобы там молиться и в этой молитве встречать Бога. Так начиналось монашество. Если вы сейчас встречаете монаха, то, как правило, он не пустынник. Но сначала было именно так. Однако когда первые монахи пришли в пустыню, они обнаружили, что вместе с собой принесли все свои проблемы, все свои иллюзии.

Если вы когда-нибудь видели икону святого Антония, самого первого монаха, то его всегда изображают со свитком, на котором обычно написано, что он посмотрел на мир, и вот, мир весь во власти дьявола, и возопил к Богу: «Что же я могу сделать?» И Бог сказал ему: «Смирение». Мне кажется, это очень важное слово. Именно в простом, смиренном сердце находится место для Бога. Если мы молимся о Духе Святом, нам нужно приготовить для Него место. То, что освобождает место в сердце, — это смирение, то, о чем я говорил: чтение Библии, молитва и общение людей единства, людей Евхаристии. Именно это взращивает человека, который способен смотреть на мир глазами Бога. И нет никакого другого способа сделать это, кроме как пытаться так жить. Я думаю, что все здесь присутствующие уже начали готовить Ему место. Поэтому мы всегда молимся о том, чтобы процесс пришел к своему завершению. И если мы в чем-то не уверены, то можем встретиться и поговорить. Мы можем помочь друг другу понять, хорошо что-то или плохо и что каждый должен делать. Конечно, в первую очередь мы разговариваем  с Богом, но можем поговорить и со священником, и друг с другом.

— В прошлый раз, когда мы заканчивали курс «Путь», возникла такая проблема. Все говорили: «Зачем мы пойдем в церковь? Там скучно, непонятно, надо долго стоять. Зачем это нужно, если можно прийти и общаться, петь, все будет понятно и душевно?» Как сделать так, чтобы после курса все пошли в церковь?

— У этого вопроса очень много аспектов: он и о нас, и о Церкви. Но главное, о чем мы должны помнить, — что если мы люди, действительно обращенные к Богу, у нас должны быть с Ним отношения, и мы должны их поддерживать. Мы должны продолжать движение в том мире, который Бог дает нам. Это тот опыт, который дает курс «Путь». Но есть и будет другой опыт. Помните, в конце Евангелия от Иоанна Иисус говорит Петру о его будущем? А Петр поворачивается к Иоанну, показывает на него и спрашивает Иисуса о том, что будет с Иоанном? Иисус отвечает, что это история Иоанна и ее Он расскажет ему. Господь хочет раскрыть каждому из вас историю вашей жизни. И Он хочет, чтобы каждая глава была лучше, чем предыдущая. Мы не можем останавливаться, нам нужно доверять Ему и двигаться вперед.

И еще, нам нужно знать, что мы в Церкви. Что такое Церковь? Когда Бог смотрит на этот мир и видит Церковь, что Он видит? У людей есть какое-то представление, что Церковь — это что-то, что «я по телевизору видел». Или: «Вот тот человек — это Церковь». Я человек Церкви, и я уверен, что Церковь — не это. Очень важно понимать, что мы — это Церковь. Не позволяйте никому вас в этом разубеждать. Никому. Вы — Церковь. Тогда Бог может с вами что-то делать, если вы будете смиренными. Это кажется парадоксом: мы — Церковь, но мы смиренны. Это неверно, что если мы Церковь, то должны ворваться в ближайший храм и сделать там все по-своему. У этого есть очень много практических сторон. И далеко не все из них простые. Мы верим в то, что Бог совершает Свое движение в Церкви, приносит Свое время весны в Церковь. И мы должны быть в этой Церкви, потому что мы — Церковь. И мы должны быть у стола Иисуса, там, где Он дает нам Свою трапезу.  Мы молимся и находим путь. И я абсолютно убежден, что Бог работает сегодня в Церкви, как и во все времена.

Что это значит, когда мы говорим «Церковь»? Мы говорим о новом человеке во Христе. Церковь будет, и уже начинает быть тем человечеством, которое восстанавливает Бог. Это вся человеческая семья, собранная на Божий праздник. Вы можете сказать, что я опять использую образы и фигуры речи, но у нас нет другого способа, потому что эта тайна только начинает раскрываться. Не знаю, все ли из вас читали «Братьев Карамазовых» Федора Достоевского. В этой книге есть глава, которая называется «Кана Галилейская»: Алеше снится, что он видит своего умершего духовного отца в Кане Галилейской. Но он видит и других людей, и их все больше и больше приходит на этот праздник. Они приходят потому, что каждый из них научается тому, что такое любовь, хотя бы немножко, и тогда это и есть Церковь. Мы семья Божия, которую Он собирает вместе. И в наше время Он все больше показывает нам, что значит быть Церковью.

Что я имею в виду: не говорите, что что-то не ваша ответственность, что вы видели это по телевизору, но не несете за это никакой ответственности. Или так: «На улице стояло церковное здание, я зашел в него, какая-то тетка меня выгнала, поэтому такая Церковь — не для меня».

Мы не можем быть наблюдателями. Единственный способ принимать Божью жизнь — быть участниками. Поэтому быть в Церкви — это значит понимать, что ты внутри нее. Конечно, все мы слабые и со своими ограничениями, я вижу это в других, но я вижу это и в себе. Но мы — та семья, в которой за каждого умер Господь. Если Христос не остался в стороне от Церкви, то и мы не должны. Я говорил о том, что мы —  Церковь, не в смысле гордыни, наоборот, мы Церковь в смысле смиренности, что каждый из нас — вместе с остальными. И когда я просил не давать никому в этом себя разубедить, я имел в виду не слушать тех, кто говорит, что вы здесь не нужны. На работе это может стать извинением: вам сказали, что вы здесь не нужны, ну и ладно. Но бывает у нас на каждом шагу: «Я не хожу в церковь, потому что священник сказал что-то плохое моей маме». О чем речь-то? Видите ли вы здесь тот «перевертыш», который подсовывает дьявол? Если мы ищем причину, по которой нам не идти в церковь, мы безусловно найдем ее. Я говорю о сатане, но не обязательно это он станет нам мешать: в своем сердце можно запросто услышать голос, который скажет: «Полежи еще часика полтора», — такое нам предлагает наша собственная тьма. — «Это место не для тебя, ты здесь не нужен. Может быть, эти люди хорошие, но они тебе не соответствуют. Ты другой, особый случай». Каждый раз, когда внутри что-то говорит, что ты особый случай, — это искушение. Есть замечательная песня общины Тэзе: «Иисус, мой внутренний свет, не позволяй моей тьме говорить внутри меня». Может быть, это как раз резюме всего того, что я говорил о зле.

— Я хотел спросить, можно ли нам говорить о человеческих слабостях? Я хотел бы пропитаться верой в людей и попросить вас сделать прогноз. Будет ли в будущем хотя бы половина человечества истинно служить Господу? Так, чтобы Его воля была не только в нашем внутреннем мире веры, но и в проявленном мире?

— Да, конечно. В начале Евангелия от Иоанна сказано, что есть Свет, который пришел светить каждому из людей. Есть некая связь между светом Божьим и каждым человеком. Это уникальные отношения. И нет ничего, что могло бы остановить Слово Божье. Это примерно так же, как когда Петр спрашивает про Иоанна: мы не можем знать концов историй других людей. Но нам не надо терять надежду на спасение какого бы то ни было человека. Я не думаю, что Христос умер на кресте только за половину человечества. Мы не можем видеть концов вещей. Все, о чем начинаешь думать действительно глубоко, становится таинственным: и то, как мы призваны расти к Богу через борьбу, и то, почему страдания и жертва являются частью этого роста. Каково значение страдания? Каково значение жертвы? Нет ни одного серьезного предмета, который мы бы знали как следует. У Екклесиаста сказано: «Ты поместил познание вечности в сердце человека». Человек не знает ни начала, ни концов вещей. Это очень глубокие слова. Я здесь сейчас не для того, чтобы заниматься исследованием Библии, но многие считают, что Екклесиаст — книга циничная, книга разочаровывающая, но, на самом деле, это не так. Мы знаем вечность, но не знаем начал и концов. Мы живем сейчас, в этом моменте, и мы можем его приносить Богу и таким образом соединять сущности.

— Владыка, вопрос о смирении. Вы очень много про него сказали, но часто священники объясняют его так: «Ты смиряйся, ты молись, ты постись, ты такой грешный», — и «опускают» человека ниже уровня плинтуса. Но когда читаешь Евангелие, там написано: «Вы соль земли, вы свет миру», то есть говорится о некой активной позиции.

— Словами надо пользоваться очень осторожно. Как с Церковью: мы ее участники, значит, мы несем за нее ответственность, а не только являемся наблюдателями. И точно так же со смирением. Чем больше мы узнаем Бога, тем больше правды мы узнаем о себе. Когда мы перестаем смотреть на Бога, мы впадаем или в гордыню, или в устрашенное состояние. Психологии это хорошо известно: мания величия бывает только вместе с комплексом неполноценности. Человек, который говорит, что он ничто, что он самый грешный, на самом деле гордый.

[an error occurred while processing this directive]