год
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо Гостевая книга
Вернуться

Версия для печати

События


«ПОМИНАЙТЕ НАСТАВНИКОВ ВАШИХ...»

Слово на вечере памяти о. Александра Меня.

Дом культуры им. Серафимовича, 24 января 2005 года

Протоиерей Александр Борисов


Когда я размышляю о личности о. Александра Меня, первое, что приходит на сердце, — это то, что в нем нам Господь дает удивительный пример того, как много дано человеку. Потому что, в сущности, отец Александр, каким он был, каким мы его знали и каким его продолжаем узнавать вновь и вновь, — это прежде всего тот образ и подобие Божии, которые вложены в каждого человека. И то, как раскрыть в себе этот образ, в значительной мере  зависит от человеческого выбора.

Отец Александр сделал этот выбор очень рано, и он в полной мере отдавал всего себя Богу. Те дары, которые даны каждому человеку, он максимально использовал именно для этой цели. Он был человеком необычайно целеустремленным, и, в сущности, последние три года, когда для него открылась возможность выступления перед большими аудиториями, были как бы «разрядкой» всего того, что он накапливал всю жизнь, начиная, может быть, с самых юных лет (лет с пяти-шести). Многие его мысли, которые записывались его близкими, его тетушкой Верой Яковлевной Василевской, проходили через всю его жизнь, и они вновь и вновь повторялись на его публичных встречах. Прежде всего, это был живой опыт Божьего присутствия, очень глубокое ощущение необходимости ответа, нашего человеческого ответа на те дары, которые Господь нам дал. И самое, пожалуй, глубокое впечатление от его личности — это его собственный ответ на Божьи дары: на дар жизни, дар времени, дар друзей, общения, культуры, — на все, что нас окружает в таком изобилии и чего мы часто не замечаем, потому что мы погружены в какую-то свою проблему, свою «раковину», боимся выйти из нее и сетуем на то, что обстоятельства нас сдавливают в тиски. Для отца Александра не было этих обстоятельств, он был всегда выше их. И вот главное, как мне кажется, его свойство как христианина, как человека — благоговение перед Высшим Началом. Это чувство благоговения всегда было настолько радостным, что оно не замечалось, потому что в нем абсолютно не было следов какой-то елейности, какого-то внешнего подчинения правилам, хотя он, конечно, им подчинялся. Важно вспомнить, что отец Александр в своем служении, в сущности, не вводил ничего нового по форме, он даже не русифицировал церковнославянский текст Литургии.  Но он оживотворял его своей молитвой, своим духом, своей проповедью, своими, порой очень краткими, словами. Будь то крестины, будь то панихиды или отпевания, — он всегда говорил слово. Всегда было его живое участие. Благоговение перед Богом, перед Всевышним всегда находило свое выражение в его слове, в передаче этого его ощущения, его огромного, радостного опыта встречи с Богом. Зная Бога так близко, благоговея перед Ним, находясь в определенных рамках православной традиции и в то же время не будучи ими скован, отец Александр особенно ценил те проявления человеческой жизни, в которых, как он говорил, мы более всего узнаем Бога, встречаемся с Ним. Это три вещи: природа, творчество и любовь. И он с благоговением относился к этим проявлениям сотворенного Божьего мира.  Он всегда говорил о том, что мы призваны дать ответ. Ответ на те дары, на те проявления Божественной любви, Божественной силы, власти, мудрости, с которыми мы встречаемся в нашей жизни. Практически все его проповеди так или иначе заканчиваются призывом именно к этому. Бог дает нам Себя, дает радость, дает мудрость. Каков будет наш, человеческий ответ?

Благоговение перед Творцом  перетекало в исключительное благоговение перед Его творением, перед каждым человеком. Мы видим, что множество людей, с которыми у нас не получается не то что дружбы, а просто каких-то хороших отношений, были близкими друзьями отцу Александру. После его кончины как-то они разошлись, и между собой, и с нами. Он удивительно умел соединять людей тем, что он видел в каждом человеке главное. Он никогда не уходил от человека только потому, что его жизнь, настоящее или будущее, не укладывается в наши обычные представления о том, как она должна проходить. Но он видел в человеке живое начало и удивительным образом его поддерживал и давал ему раскрыться.

Если говорить о богословии отца Александра, то, хотя он не писал специально богословских трудов, но понятно, что, как говорил один из Святых Отцов, «хорошо богословствует тот, кто хорошо молится» — а опыт молитвы отца Александра был одновременно очень интимный, очень внутренний и, в то же время, давал замечательные результаты. Так вот, оно (богословие), собственно говоря, пронизывает все его проповеди, и я бы сказал, что это, конечно, богословие христианского единства, которое он не просто унаследовал, а принял, как эстафету, от Владимира Сергеевича Соловьева, нашего замечательного философа, и которое нашло в нем самый благодарный и глубокий отклик. Это было именно его изначальное мироощущение: его любовь ко всему живому, к каждому человеку, внимание, трепетное, благоговейное отношение;  и оно нашло выражение и в том единстве, к которому он непрестанно призывал: в отношениях с людьми, в проповедях, в книгах — во всем. Во-первых — единство всечеловеческое. Нигде мы не найдем у отца Александра обличения будь то индуизма, или ислама, или чего-то еще другого. У него были авторы, которых он не принимал, но это были единичные имена (я не буду их сейчас называть). Он везде  видел прекрасные проявления человеческого духа. Когда он говорил о Магомете, он говорил с радостным почтением. Если Магомет говорил, что ему открылся Бог как Единый, как Творец, который дает прекрасную жизнь человеку, у нас нет никаких оснований ему, Магомету, не доверять. Когда он говорил об исламе, это тоже были слова, которые нас призывают  уходить от всякого рода осуждения, от пути, на который очень легко в  настоящее время встать. Он говорил, что об исламе надо судить не по террористическим актам, а по тому прекрасному, что в нем проявилось: это прекрасная исламская культура средневековья, это Авиценна, это Омар Хайям и многие другие имена. Это, действительно, правда. То же самое он говорил о буддизме, об индуизме, конфуцианстве — он везде видел это творческое начало, которое, конечно, идет как откровение от Всевышнего. И в то же время он говорил, что христианство — это как вершина, как Эверест, который поднимается над всеми другими вершинами, над всеми другими порывами человека к Богу. И, конечно, отец Александр был еще и человеком, устремленным к христианскому единству. Он очень ярко и с горечью говорил, что, чем бы мы ни объясняли вражду разных христианских исповеданий, — восток, запад, юг и так далее, — ясно, что это было и есть нарушение того завета, который нам дал Христос. В сущности, представьте себе, говорил он, такую сцену. Умирает старый человек, вокруг него сыновья, и он говорит им всем, многократно повторяет: «Самое главное — будьте едины между собой, не ссорьтесь, вы дети одного отца». А они этот завет потом нарушают. Вот то же самое, говорил он,  происходит, к сожалению, и в христианстве. Потому что, на самом деле, это непреодоленное язычество, это непреодоленное желание человека эгоистически хвалить только свое, только привычное; вся трудность — выходить за рамки старого к чему-то новому, пусть даже только чуть-чуть отличающемуся от привычного. Когда мы находимся в каком-нибудь храме, скажем, под Москвой, мы слышим, что напевы чуть-чуть отличаются от того, что поют у нас в храме, манера исполнения другая. И очень легко сказать: «Это что-то не то, у нас лучше». Вот с этого начинается. А заканчивается расколами и религиозными войнами.

Очень важно понять завет Христа, главный Его завет: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13:35). Вот это было главной темой, которая проходит через все богословие и все книги

отца Александра.

Я не побоюсь сказать, что отец Александр был, конечно, пророком нашего времени. Пророком не в расхожем смысле слова, т.е. предсказателем будущего, хотя и это тоже было, но именно человеком, который говорит правду Божию — что люди призваны к тому, чтобы видеть лучшее во всех проявлениях человеческого творчества, человеческих открытий, откровений и уж тем более — в следовании за Христом людей разных конфессий, которые читают одну и ту же Библию, поклоняются Одному и Тому же Господу, часто почитают одних и тех же святых, общих для Восточной и Западной Церкви, по крайней мере в течение первых десяти веков истории нашей Церкви. В этом отношении, конечно, служение отца Александра — пророческое, потому что это призыв к нам от Бога через этого удивительного человека, которого Господь нам подарил. Потому что это раскрытие правды Божией для нашего современного мира. Ну и, конечно, пророчество и в прямом смысле, когда речь идет о терроризме, вплоть до 11 сентября и до Чечни — отец Александр говорил, что сейчас много уделяется внимания противостоянию Востока и Запада, а не замечают того, что наступает главный враг — терроризм. Это его слова, сказанные незадолго до кончины.

И еще я хотел поделиться вот чем. Нам часто приходится слышать: «Враги отца Александра просчитались, —  они его убили, а его дело живет, и т.д.». Я не разделяю такого оптимистического взгляда, и вот почему. В каком-то смысле они не просчитались. Цель — заставить его замолчать — в определенной степени, конечно, была достигнута. Потому что мы прекрасно понимаем: если бы отец Александр продолжал жить, продолжал быть между нами, продолжал свое служение, издавал свои книги (в сущности, ведь он не увидел ни одной книги, которая была бы напечатана здесь, в России, — все было напечатано уже после его смерти), конечно, и ситуация в стране и в Церкви была бы во многом иной.

Гибель отца Александра — это еще один из многих шансов, упущенных нашей страной. Таких шансов всегда много, и всегда в истории это было:  убийство Столыпина, убийство Александра II, освободителя крестьян… История шла бы по-другому, если бы эти люди не погибли от рук террористов. То же самое, если бы не довели Сахарова до инфаркта, если бы не убили Галину Старовойтову, Юшенкова и других демократов. История была бы иной. Это сопротивление человеческого материала, сопротивление людей, которые преследуют свои маленькие, эгоистические цели, которым, как царю Ироду, нет дела до исполнения пророчеств. И, тем не менее, мы помним слова Тертуллиана: «Кровь мучеников — это семя Церкви». Вот семя Церкви — это и мы с вами, сидящие здесь, в этом зале, и  те люди, которые в разных городах и селениях, самым неожиданным образом открывают для себя отца Александра и становятся людьми, понимающими его, понимающими, что в нем был нам дан великий дар. И действительно, для нас важно дать наш ответ — то, о чем часто говорил отец Александр.

Каков будет наш ответ, чтобы нам быть достойными этого великого дара — этого замечательного человека, которого нам довелось узнать кому лично, кому через книги?

Памятование о нем, о том, что нам надо быть его достойными, думаю, многих удержит от всякого рода неправильных поступков, от которых иначе было бы удержаться трудно. Спасибо.

 

ВверхСчетчики

                Рейтинг@Mail.ru  


Счётчик © 2001 - . «Дорога Вместе»
Web-Master